Архипелаг ГУЛаг - страница 262

Нет, не "перевоспитание" стало ломать хребет блатному миру ("перевоспитание" только помогало им поскорей вернуться к новым грабежам), а когда в 50-х годах, махнув рукой на классовую теорию и социальную близость, Сталин велел совать блатных в изоляторы, в одиночные отсадочные камеры и даже строить для них новые тюрьмы (крытки - назвали их воры).

В этих крытках или закрытках воры быстро никли, хирели и доходили. Потому что паразит не может жить в одиночестве. Он должен жить на ком-нибудь, обвиваясь.

1 В последовательной борьбе против отдельности человека сперва отняли у него одного друга - лошадь, взамен обещая трактор. (Как будто лошадь - это только тяга плуга, не живой твой друг в беде и в радости, не член твоей семьи, не часть твоей души!) Вскоре же и неотступно стали преследовать второго друга - собаку. Их брали на учёт, свозили на живодёрню, а чаще особыми командами от местных советов застреливали каждую встречную. И на то были не санитарные и не скупостные экономические соображения, основание глубже: ведь собака не слушает радио, не читает газет, это как бы не контролируемый государственный гражданин, и физически сильный, но сила идёт не для государства, а для защиты хозяина как л?и?ч?н?о?с?т?и, независимо от того, какое состоится о нём постановление в местном совете и с каким ордером к нему придут ночью. В Болгарии в 1960 году было не шутя предложено гражданам в?м?е?с?т?о собак выкармливать... свиней! Свинья не имеет принципов, она растит своё мясо для каждого, у кого есть нож.

* Впрочем гонение против собак никогда не распространялось на государственно-полезных оперативных и охранных овчарок.

2 Как прокурор Голушко, "Известия" 27.2.64.

3 "Известия" 11.12.59 и апреля 60 г.

4 "Известия" 30.1.60.

5 З?а?в?я?з?а?т?ь (воровское) - с согласия воровского мира порвать с ним, уйти во фраерскую жизнь.

6 29.11.62.

7 Привычку жить за счёт чужого к?у?б?а?ж?а вор сохраняет и после освобождения, хотя на первый взгляд это и противоречит его врастанию в социализм. В 1951 году на Ой-Мяконе (Усть-Нера) освободился вор Крохалёв и поступил забойщиком на ту же шахту. Он и молотка в руки не брал, горный же мастер начислял ему рекордную выработку за счёт заключённых. Крохалёв получал в месяц 8-9 тысяч, на тысячу приносил заключённым п?о?ж?р?а?т?ь, те были и этому очень рады и молчали. Бригадир заключённый Милючихин попробовал в 1953 году этот порядок сломать. Вольные воры его порезали, его же обвинили в грабеже, он был судим и обновил свои 20 лет.

* Это примечание да не будет понято в поправку марксистского положения, что люмпен - не собственник. Конечно, не собственник! На свои 8 тысяч Крохалёв же не строил особняка: он их проигрывал в карты, пропивал и тратил на баб.

8 Люди образованного круга, но кто сам не встречался с блатными на узкой тропке, возражают против такой беспощадной оценки воровского мира: не тайная ли любовь к собственности движет теми, кого воры так раздражают? Я настаиваю на своём выражении: вурдалаки, сосущие твоё сердце. Они оскверняют всё кряду, что для нас - естественный круг человечности. - Но неужели это так безнадежно? Ведь не прирожденные же это свойства воров! А где - добрые стороны их души? - Не знаю. Вероятно, убиты, угнетены воровским з?а?к?о?н?о?м, по которому мы, все остальные - не люди. Мы уже писали выше о пороге злодейства. Очевидно, пропитавшись воровским законом, блатной необратимо переходит некий нравственный порог. Еще возражают: да ведь вы видели только ворячью мелкоту. Главные-то подлинные воры, головка воровского мира, все расстреляны в 37 году. Действительно, воров 20-х годов я не видел. Но не хватает у меня воображения представить их нравственными личностями.

9 Ширмач - карманщик.

Глава 17. Малолетки

Много оскалов у Архипелага, много харь. Ни с какой стороны, подъезжая к нему, не залюбуешься. Но может быть мерзее всего он с той пасти, с которой заглатывает малолеток.

Малолетки - это совсем не те беспризорники в серых лохмотьях, снующие, ворующие и греющиеся у котлов, без которых представить себе нельзя городскую жизнь 20-х годов. В колонии несовершеннолетних преступников (при Наркомпросе такая была уже в 1920 году; интересно бы узнать, как с несовершеннолетними преступниками обстояло до революции), в труддома для несовершеннолетних (существовали с 1921 по 1930, имели решетки, запоры и надзор, так что в истрепанной буржуазной терминологии их можно было бы назвать и тюрьмами), а еще в "трудкоммуны ОГПУ" с 1924 года - беспризорников брали с улиц, не от семей. Их осиротила гражданская война, голод её, неустройство, расстрелы родителей, гибель их на фронтах, и тогда юстиция действительно пыталась вернуть этих детей в общую жизнь, оторвав от воровского уличного обучения. В трудкоммунах начато было обучение фабрично-заводское, по условиям тех безработных лет это было льготное устройство, и многие парни учились охотно. С 1930 года в системе Наркомюста были созданы школы ФЗУ особого типа - для несовершеннолетних, отбывающих срок. Юные преступники должны были работать от 4 до 6 часов в день, получать за это зарплату по всесоюзному КЗОТу, а остальное время дня учиться и веселиться. Может быть на этом пути дело бы и наладилось.

А откуда взялись юные преступники? От статьи 12 Уголовного Кодекса 1926 года, разрешавшей за кражу, насилие, увечья и убийства судить детей с ДВЕНАДЦАТИЛЕТНЕГО возраста (58-я статья при этом тоже подразумевалась), но судить умеренно, не "на всю катушку", как взрослых. Это уже была первая лазейка на Архипелаг для будущих малолеток - но еще не ворота.

Не пропустим такой интересной цифры: в 1927 г. заключённых в возрасте от 16 (а уж более молодых и не считают) до 24 лет было 48% от всех заключённых.1 Это так можно понять: что почти половину всего Архипелага в 1927 году составляла молодежь, которую Октябрьская революция застала в возрасте от шести до четырнадцати лет. Эти-то мальчики и девочки через десять лет победившей революции оказались в тюрьме, да еще составив половину её населения! Это плохо согласуется с борьбой против пережитков буржуазного сознания, доставшихся нам от старого общества, но цифры есть цифры. Они показывают, что Архипелаг никогда не был беден юностью.