Архипелаг ГУЛаг - страница 267
Это и в весёлую-то минуту оскорбительно, но когда переломлена вся жизнь, человек заброшен в далёкую лагерную яму, чтобы погибнуть, уже голодная смерть распространяется в нём, мрак стоит в его глазах, - нельзя подняться выше себя и посочувствовать юнцам, что так беззатейливы их игры в таком унылом месте. Нет, пожилых измученных людей охватывает злоба, они кричат им: "Чтоб вас чума взяла, змеёныши!" "Падлюки! Бешеные собаки!" "Чтоб вы подохли!" "Своими бы руками их задушил" "Хуже фашистов зверьё!" "Вот напустили нам на погибель!" (И столько вложено в эти крики инвалидов, что если бы слова убивали - они бы убили.) Да! Так и кажется, что их напустили нарочно! - потому что и долго думая, лагерные распорядители не изобрели бы бича тяжелей. (Как в удачной шахматной партии все комбинации вдруг начинают вязаться сами, а мнится, что - задолго гениально придуманы, так и многое удалось в нашей Системе на лучшее изнурение человеков.) Так и кажется, что по христианской мифологии вот такими должны быть чертенята, никакими другими!
Тем более, что их главная забава и их символ - их постоянный символ, приветственный и угрозный знак - это рогатка: расставленные указательный и средний пальцы руки, как бы подвижные бодающие рожки. Но они не бодающие, они - выкалывающие, потому что тянутся всегда к глазам. Это заимствовано у взрослых воров и означает серьёзную угрозу: "Глаза выдавлю, падло!" А у малолеток это любимая игра: внезапно перед глазами старика, нивесть откуда, змеиною головой вырастает рогатка, и пальцы уверенно идут к глазам, сейчас надавят! Старик откидывается, его еще чуть подталкивают в грудь, а другой малолетка сзади уже приник к земле вплотную к ногам - и старик грохается навзничь, головою об земь, под весёлый хохот малолеток. И никогда они его не поднимут. Да невдомёк им, что они сделали что-нибудь худое! - это только весело. Ни отвар, ни просыпка этих чертей не берёт! И, с трудом поднимая больное тело, старик со злобой шепчет: "Пулемёт бы был - из пулемёта бы по ним не жалко!"
Старик Ц. ненавидел их устойчиво. Он говорил: "Всё равно они погибшие, это для людей чума растет. Надо их потихоньку уничтожать!" И разработал способ: поймав украдкой малолетку, валить его на землю и давить ему коленями грудь, пока услышится треск ребер - но не до конца, на этом отпустить. Такой малолетка, говорил Ц. уже не жилец, но ни один врач не поймёт в чём дело. И Ц. отправил так несколько малолеток на тот свет, пока самого его смертно не избили.
Ненависть порождает ненависть! Чёрная вода ненависти с легкостью разливается по горизонтали. Это легче, чем извернуться по жерлу вверх - к тем, кто и старого и малого обрек на рабью участь.
Так готовились маленькие упрямые фашисты совместным действием сталинского законодательства, гулаговского воспитания и воровской закваски. Нельзя было изобрести лучшего способа оскотинения ребёнка! Нельзя было плотней и быстрей вогнать все лагерные пороки в неокрепшую узкую грудь!
Даже когда ничего не стоило смягчить душу ребёнка, лагерные хозяева этого не допускали: ведь это не было задачей их воспитания. С Кривощекинского первого лагпункта на второй мальчик просился к своему отцу, сидевшему там. Не разрешили (ведь инструкция требует разъединять)! Пришлось мальчишке спрятаться в бочке, так переехать на второй лагпункт и тайно пожить при отце. А его с суматохой считали в побеге и палкой с гвоздевыми поперечинами пробалтывали ямы уборных - не потоплен ли там.
И лихо только начать. Это в 15 лет Володе Снегиреву было садиться как-то непривычно. А потом за шесть сроков он перебрал почти столетие (было дважды по 25), сотни дней провёл в БУРах и карцерах (усвоил молодыми лёгкими туберкулёз), 7 лет - под всесоюзным розыском. Потом-то он был уже на верной воровской дорожке. (Сейчас - без лёгкого и пяти рёбер, инвалид второй группы.) - Витя Коптяев с 12-летнего возраста сидит непрерывно. Осужден четырнадцать раз, из них 9 раз - за побеги. "На свободе в законном порядке я еще не был." - Юра Еромолов после освобождения устроился работать, но его уволили - важнее было принять демобилизованного солдата. Пришлось "идти на гастроли". И на новый срок.
Сталинские бессмертные законы о малолетках просуществовали 20 лет (до Указа от 24.4.54., чуть послабившего: освободившего тех малолеток, кто отбыл больше одной трети - да ведь это из первого срока! а если их четырнадцать?) Двадцать жатв они собрали. Двадцать возрастов они свихнули в преступление и разврат.
Кто смеет наводить тень на память нашего Великого Корифея?
___
Есть такие проворные дети, которые успевают схватить 58-ю очень рано. Например, Гелий Павлов получил её в 12 лет (с 1943 по 1949 сидел в колонии в Заковске). По 58-й вообще никакого возрастного минимума не существовало! Даже в популярных юридических лекциях - Таллин, 1945 год, - говорили так. Доктор Усма знал 6-летнего мальчика, сидевшего в колонии по 58-й статье уж это, очевидно, рекорд!
Иногда посадка ребёнка для приличия откладывалась, но всё равно настигала отмеченного. Вера Инчик, дочь уборщицы, вместе с двумя другими девочками, всем по 14 лет, - узнала (Ейск, 1932 г.), как при раскулачивании бросают малых детей - умирать. Решили девочки ("как раньше революционеры") протестовать. На листках из школьных тетрадей они написали своим почерком и расклеили по базару, ожидая немедленного всеобщего возмущения. Дочь врача посадили, кажется тотчас. А дочери уборщицы лишь пометили где-то. Подошел 1937 г. - и арестовали её "за шпионаж в пользу Польши".
Где, как не в этой главе, помянуть и тех детей, кто осиротел от ареста своих родителей?
