Виктор Вавич - страница 162

- Да нет, не знаю, - быстро говорил Санька. - Сестру мою забрали инеизвестно где. Филипп должен знать, Филиппа надо.

- Теперь вам, товарищ, - сказал солидно, назидательно мастеровой состула, - никто не укажет, где находится вот... кого вы ищете.

- Ты иди, иди сейчас, - шептал в самое ухо Карнаух, - иди, ждигде-нибудь... ну, у церкву иди, там на час еще дела хватит, жди мене. Я,черт с ним, смотаюсь. Иди веселей отседа.

- Там... - начал Санька, но Карнаух уж кивал головой и моргалнахмуренными глазами, махал спешно рукой.

- Иди, иди моментом!

Санька быстро вышел, спешно отшагал от крыльца, оглянулся. Улица былапуста. Баба с ведрами осторожно переходила через грязь.

- Ах, ерунда какая! Ерунда! - шептал Санька. - Был же там. Опять: ишпик там. Сам же, выходит, и загнал. Городовой...

"Вот чепуха какая! И чего я бегу?" - Санька сбавил ходу и неторопливоперешел площадь.

Какой-то старик шел по паперти, шаркая г��лко сапогами, навстречуСаньке. Приостановился, мял ртом, шевелил бородой. Санька стоял и крестилсяистово в икону над дверью. Дошаркал старик и вот слышно стукнул соступеньки. "Да шлепай ты скорей!" - Санька быстро повернулся, краем глазавидел, как старик брал вторую ступеньку, ловил ногой землю. Санька мигомвскочил в дверку направо и ветром пролетел наверх, на поворот, замер. Ивдруг снова назад те же сапоги, скребут по каменным плиткам. Откупорилдверь, притворил за собой.

"Пошел глядеть, куда я делся! - думал Санька. - Ах черт какой! все вкучу сбилось".

Карнауха рано было ждать, но Санька все равно глядел на кусок пола,что виден был сверху. Прошло минут пять, и снова дверь и сапоги. Санькалегко побежал вверх по темной лесенке, и вот свет, вот выход - какойогромный колокол, живым куполом висит в воздухе, будто смотрит изнутритяжелым языком. А вон деревянная лесенка вверх и там пролаз. Санька мигомвбежал по лесенке мимо колокола. Какие-то веревки шли из потолка. Санькавышел в пролаз. Маленькие колокола висели на балке над каменной балюстрадойв окне. Голуби с шумом сорвались, и стало тихо. Санька слушал - никто нешел. Верхушки тополей тихо качались вровень окнам, веяло ровным ветром, иСаньке стало казаться, что тихо летит колокольня в воздухе, и он с ней, ивперед глядят колокола, рассекают воздух. Вон впереди далеко соборнаяколокольня и серебряный купол собора, и прямо к ней летит Санька сколоколами, ровным полетом. Санька присел за каменными перилами, глянул впролет: ограда, близкая, скамейки в ограде - и сразу стал полет, и камнемуперлась на месте колокольня. Вон к воротам по дорожке везет ноги тотстарик.

"Оглянется!" - Санька отсунулся от перил. Пристально глядел наплощадь, чтоб не пропустить Карнауха.

Следил издали каждого человека. Все шли спешно, все шли мимо. Далекаяулица загибается вниз, и видно вон, как во дворе вешает женщина белье наверевку: скучными обвислыми платочками протянулось белье.

- Пшол! Пшол! Анафема! - Санька глянул вниз. Старик сидел на скамье,внизу в ограде, махал рукой на собаку. Санька видел сквозь ветки, как оннагнулся и кинул камнем и визгнула собака, и вон другой человек стал икричит:

- Век прожил, ума не нажил. Что она тебе сделала? Бога она твоегосъест? Да?

Санька узнал голос - Карнаух, Митька Карнаух - и опрометью бросилсявниз. Карнаух уж схватился за ручку, за двери. Санька громко дохнул:

- Митька! Карнаух обернулся.

- Идем.

Старик стоял у скамьи и едким глазом провожал Карнауха с Санькой.

- Рондовая! - сипло сказал старик, когда они огибали ограду,оборачивал голову следом и кивал.

- Идем скорей, - дергал Санька.

Карнаух вдруг круто повернул назад, прошел около ограды и просунулголову в решетку против старика:

- Сиди, твою тещу в гроб, пока целый, паскуда. Сиди! - и Карнаухдернулся к воротам. Старик сел, как упал.

- А туда его в смерть, в закон, - говорил Карнаух Саньке. - "Золотойякорь" - знаешь? Трактир? Пошли в проулок, гайда! Ни черта не арестовалиНадьку вашую, это она у Фильки ночевала, я сейчас слетал до него. Как?После того, говоришь? А после не знаю. Фильки нема там, дома то есть. А тутарестованных, аж совать нема кудой, - Карнаух говорил наспех и шел всебыстрей, быстрей. - Тут такая этую ночь жара была коло депа, будь здоровый.Одиннадцать человек, - Карнаух стал вдруг, - одиннадцать человек убитых.Насмерть! Ну и им, сукам, тоже попало, попало, расперерви их через семьгробов в кровь доски матери, - и Карнаух тряс у пояса кулаком, судорожнотряс, весь красный и так яро глядел на Саньку, как два ножа всадил в брови.- Митинг охватили, ночью в депе, а оттеда хлопцы как двинут со шпаеров, такпока те стрелять - уж прорвали облаву ихнюю и назад хода! А тут стрельба, аим сдачи: на! на! - и Карнаух постукивал в воздухе кулаком. - Одного вашегостудента тоже подранили, не слыхал?

Санька помотал головой.

- Чернявый такой, - хмурился Карнаух Саньке в глаза, - видный такой изсебя, с кавказских? Фартовый парень! Не знаешь? Ну, может... Сестру ищешь?- сказал Карнаух и глядел вбок, в забор. - Ничего не можем сказать. - Онвздернул плечи. - Здесь нема. Ну, ищи! - вдруг громко сказал Карнаух имотнул головой. Он повернулся и пошел назад, к площади. Он прошел пятьшагов, стал, обернулся. - А Алешка - того: сел. В ломбарде. Если накопаютдело, так... - и Карнаух чиркнул пальцем по горлу.

Он, насупясь, глядел секунду на Саньку.

- Ну, вали! - и он быстро зашагал прочь.

Режь

ВИКТОР следом за Ворониным вернулся в дежурную. Глушков и еще два