Виктор Вавич - страница 165
- А ты? - и Варя вытянула к нему головку, личико смешное в мыле.
Виктор краснел, в висках стучало, и смотрел вбок, на дверь.
Варвара Андреевна была уже в коричневом бархатном платье с высокойталией, с белыми кружевами и пахла свежим душистым мылом.
- А я сейчас кофе. Кофе! Ко-фе! Ко-ко-фе! - запела Варвара Андреевна,и Виктор слышал, как она отворяла ключом дверь.
Было начало четвертого, когда Виктор уж застегнул шинель, оправил набоку шашку.
- А эту конфету съешь дома, - и Варвара Андреевна схватила из вазочкиледенец, совала поглубже в карман Виктору. - Ай, ай! А это что? Шарик,бумажка!
Виктор дернулся, криво улыбнулся. Варвара Андреевна отскочила, легкоприплясывала и быстрыми пальчиками разворачивала бумажку.
- Мм! - замотала она головой. - От жены, от жены. Виктор хотелсхватить бумажку, но Варвара Андреевна прижала бумажку к груди и серьезноглядела на Виктора.
- Она в положении, должно быть? - вполголоса спросила ВарвараАндреевна.
- Да. - Виктор нахмурился. - И вообще... дела.
- Какие дела? Не ерунди! - Варвара Андреевна уже строго глядела наВиктора. - Какие дела? Говори! Денег нет?
- Да вот, отец у нее. Старик...
- Ну? Конечно, старик. Что ты врешь-то?
- Выгнали, был тюремным, теперь так. Ну и... дела поэтому.
- Дурак! Ерунда, устроим. Это вздор. Иди домой. Или нет: сначала вСоборный. Представься. Виктор стоял.
- Ну? Ах да! На, на! - и Варвара Андреевна протянула Виктору смятую,как тряпочку, бумажку.
Не выставлять!
- ЧТО ж это такое? Что же в самом деле? - говорил Виктор на улице. Иотряхивал голову так, что ерзала фуражка. - Черт его знает, черт его одинзнает. Что же это вышло? - И Виктор вдруг встал у скамейки и сел. Быстрозакурил, отвернулся от прохожих - нога на ногу - и тянул со всей силы изпапиросы, скорей, скорей.
"Пойду к Грунечке, все скажу! Она тяжелая, нельзя, нельзя тревожить. Ибез того беспокойство. Господи! Потом скажу. Или понемног��".
- Ух! - сказал вслух Виктор и отдулся дымом. И вдруг увидал красныйкрут от укуса на правой руке. Виктор стал тереть левой ладонью, нажимал.Укус рдел. Виктор тер со страхом, с отчаянием, и легким дымом томлениеплыло к груди поверх испуга. Виктор выхватил из кармана перчатку, ивывалилась наземь конфета, легла у ноги. Виктор видел ее краем глаза, а самстарательно и плотно натягивал белую замшевую перчатку. Огляделся воровато,поднял конфету. Сунул в карман. На соборе пробило четыре.
- Как бы сделать так, - говорил полушепотом Виктор и поворачивался наскамейке, - сделать, чтоб не было. Времени этого черт его... отгородить его- вот! вот! - и Виктор ребром ладони отсекал воздух - вот и вот! - а этодолой! И ничего не было. - И вспомнил укус под перчаткой.
- Ты с кем это воюешь? - Виктор вскинулся. Он не видел прохожих, чтомельтешили мимо. Сеньковский стоял перед скамьей, криво улыбался. Викторглядел, сжал брови, приоткрыл рот. - Был? Или идешь? Идем. - Сеньковскиймотнул головой вбок, туда, к Соборному.
Вавич встал. Пошел рядом.
- Ну как? - Сеньковский скосил глаза на Вавича и улыбался, прищурился.- Эх, дурак ты будешь, - и Сеньковский с силой обхватил и тряс Вавича заталию, - дурачина будешь, если не сработаешь себе... Только не прохвастайгде-нибудь. Ух, беда! - И Сеньковский сморщился, всю физиономию стянул кносу и тряс, тряс головой мелкой судорогой. - Ух!
Вавич толкал на ходу прохожих и то поднимал, то хмурил брови. Итолько, когда Сеньков-ский толкнул стеклянные с медными прутиками двери,тогда только Вавич вдруг вспомнил о лице и сделал серьезный и почтительныйвид, степенным шагом пошел по белым ступенькам.
- Да пошли, пошли! - бежал вперед Сеньковский.
- Да, да! - вдруг стал Вавич. - Послать, надо послать. Можно тамкого-нибудь? - Он тяжело дышал и глядел осторожно на Сеньковского.
- Я говорю: идем! - Сеньковский дернул за рукав, и Виктор вдруг рванулруку назад, отдернул зло.
- Оставь! - и нахмурился, остервенело лицо. - И ладно! И черт со всем!- сказал Виктор, обогнал Сеньковского и первым вошел в дежурную. Барьер быллакированный, и два шикарных портрета царя и царицы так и ударили в глазасо стены. - Как мне пройти к господину приставу? - сказал Виктор громконадзирателю за барьером.
Надзиратель вскочил, подбежал.
- Господин Вавич? - И потом тихо прибавил: - Пристав занимается сарестованным. К помощнику пройдите. Сеньковский здоровался с дежурным черезбарьер.
- С этим все, - шепотом говорил дежурный Сеньковскому, - с детиной сэтим.
- Ну?
- Да молчит, - и тихонько на ухо зашептал, а Сеньковский перегнулся,повис на барьере.
- Только мычит, значит? А не знаешь, пробовал он это, свое-то?
- Вот тогда и замычал.
- Пойдем, пойдем, - оживился Сеньковский, - послушаем. Да не гляди,это парадная тут у нас. - Он тащил Виктора под руку, и Виктор шел по новымкомнатам, потом по длинному коридору. - Тише! - и Сеньковский пошел нацыпочках.
У двери направо стоял городовой. Он стоял спиной и весь наклонился,прижался к дверям, ухом к створу. Он осторожно оглянулся на Сеньковского ибережно отшагнул от двери. Сеньковский вопросительно дернул вверхподбородком. Городовой расставил вилкой два пальца и приткнул к глазам.Сеньковский быстро закивал головой, он поманил Виктора пальцем, прижал ухок двери. Он поднял брови и закусил язык меж зубами. Он подтягивал Вавича кдверям, показывал прижать ухо. Вавич присунулся. Он слышал сначала толькосопение. И потом вдруг он услыхал звук и вздрогнул - сорвавшийся,сдавленный, с остервенелой, звериной струной: "Ммгы-ы-а!"
