Виктор Вавич - страница 176

- Давай, давай! - кричат от ворот, и только тошная женская нота висит,не падает. И опять Сеньковский. Ух, юрко сбил кого-то, хватает с земли.

- Стой, стой! - орет туда к воротам. Виктор с забившимся духомпротискивался, где кричала девушка.

- Ой, сестру, ой, не убивайте, не надо, ой, не надо! Больная! И вдругзавизжала, и голос тонким ножом вонзился в гул. Виктор был совсем ужблизко, рвался, не мог пробить гущи, не видел, что делают, и слышал стук:ухали ворота.

- Давай сюда костыль. Давай, твою в доски! - И заорали сразу, ударомрявкнули голоса - и быстрей застукало, заспешило.

- Давай костыль!.. Враздрай ее, враскоряч... - слышал Виктор.

Визгнул голос.

- Га! Гу-ух! - орали над Виктором с крыльца, глядели красными лицамитуда через головы, на ворота. Пялились, тискались наперебой. Слетел один.

- Что? что? - теребил его Виктор, рвал за ворот, кричал в ухо: - Что?

- Жидовку!.. На ворота!.. Прибили! Ух, треплють! И вдруг рожок меднымголосом, и затрясся сигнал над головами. Вавич дернулся, и голова ушла вплечи.

- Фу! Это пожарные!

Вон стали и дымят факелы. Не пускают, не проехать. И с грохотом,скрежетом рухнула крыша напротив, присело пламя, и жарким духом дунулиискры, и снова взлетело в небо пламя.

- Ураа! а! - гаркнула толпа.

- Жидов, туды их кровину, бей! бей! - вопил над ухом у Виктора пьяныйголос. - Бее-е-ей-йя!

Виктор рванул вперед. Какой-то парнишка тискался под стенкой, двекухонных лампы в руке над головой, и вдруг толпа метнулась навстречу,дернулась. Виктор услыхал через крик сухой стук, и крик спал на миг, и ясноударили два выстрела: серьезно, строго хлопнули выстрелы.

- Жиды стреляют! А-а! - и высокий вой ветром подул по толпе.

- Где, где? - кричал Виктор и рвался под стенкой вперед, а мимобежали, спотыкались, и уж чисто впереди, вон огонек пыхнул и - дах! - и ещеи еще, с другой стороны.

Виктор вытащил наган, крепко зажал в руке. Опять огонек впереди, иВиктор нажал курок - не нажал, рванул горячей рукой.

- А, так вашу в смерть... - шептал Виктор. И вдруг сзади выстрел.Виктор оглянулся. Пожар пылал. Кто-то бегом топал сзади.

- За крыльцо! Дурак! - голос запыхавшийся. - Вон еще бегут. -Сеньковский и Виктор два раза подряд выстрелили вперед в темноту. Ичасто-часто застукали выстрелы, и отскочила щебенка от крыльца.

- А сволочь жидовская! - и зубы скрипели у Виктора. Он стоял в рост истрелял и на ощупь перезаряжал наган.

- Назад, назад, болван! - Сеньковский дергал за спину. Еще какие-тотолпились кучкой сзади. - Назад! - и Сеньковский рывком повернул Виктора зарукав.

Дап! дап-дап! - и огоньки сеяли из темноты.

- Господин надзиратель! Налево в проулок.

Виктор упирался, но уж и второй его тянул за локоть, и Сеньковскийдышал перегаром в лицо - ходом!

Виктор натыкался на хлам, на ящики и вдруг глянул вбок - те ворота - ираскинула руки и ноги... висит, как чудом, как приклеенная, и увидал -черным колом торчал костыль из ладони.

- Ходом! Пошли, пошли! - и Сеньковский дернул Виктора вперед.

Будь проклят!

ТАНЕЧКА ходила по паркету от рояля к двери мимо трюмо. Из двери, изстоловой, шел свет, и только ее одну видно в трюмо, когда проходит мимо. ИТаня проходила и скашивала глаза в трюмо, и цвет, тот самый единственныйцвет, рамкой оттенял шею и бросал на щеки отсвет - чуть страшный,неведомого огня.

- И не надо! - шептала Таня и длинными шагами скользила по паркету ивдруг остановилась, подошла вплотную к трюмо, к самому зеркалу присунулалицо и злыми, ярыми глазами глядела себе в глаза, и как воткнулся глаз вглаз и не оторваться.

- И... не... на-до! - громко сказала Таня и отвернулась. - Бабушка! -крикнула Таня, вышла в столовую. - Бабушка! Да бабушка, черт вас дерисовсем!

- Чего? Упало чего? - шлепает на бегу.

- Чаю, я говорю, а никто не подал.

- Да стоит же чай, Бог ты мой, орать-то так... фу, убивают, думала.Чай-то вот. Сослепу-то орать...

- Ну, так и садитесь, пейте. Садитесь, говорю, сюда, сейчас же! Ну! Явам наливать буду.

- Не надо, не надо крепко так, - и старуха замахала рукой.

- И варенья вот вам. В чайное блюдечко! Чепуха, сожрете. Вот полноеблюдечко наложу. Вот! Куда? В рот. - И Таня села, и стул пискнул.

- Куда же столько? - и старуха закачала головой, заулыбалась губами наваренье.

- Бабушка! - Таня кричала, как глухой. Старуха глядела, мелкимискладками пошел сухой лоб. - Бабушка! Что, если б муж бы ваш или жених вамна свадьбу газету принес? В подарок?

- Как это газету?

- Ешьте варенье! - крикнула Таня. - Газету, я говорю! С самымиинтересными новостями! Что царя убили. Старуха затрясла головой, и глаза вчашку.

- Ну, все равно, с картинками. Газету вот эдакую! - И Таня развеларуками круг, и сзади черными крыльями махнула тень, и старуха вздрогнула. -На свадьбу? А? - и Таня встала и со всей силы глядела в старуху. - Что?

- Да не пойму... Газету? Зачем же газету?

- И мне незачем! - крикнула Таня. - И в рожу надо кинуть газету, - иТаня отшвырнула воздух рукой. - Газетчик! С душой надо, а не с... - Таняотпихнула стул назад, с громом, с рокотом, и вышла в гостиную. Села сразмаху на диван. Таня бросила взгляд в трюмо. Виден был стол в столовой,старуха без шума доставала ложечкой варенье. Таня стала глядеть в угол втемноту.

- Ой, никак на черном ходу стучат! - И Таня видела в зеркало, каквскочила старуха.

"Стучат, стучат, действительно стучат", - Таня встала и пошла к кухне.

Старуха уж отпирала. Дворник шагнул через порог и стал, придерживалсзади дверь.

- Что вы там шепчетесь? - и Таня твердыми каблуками застукала по