Свет утренней звезды - страница 62
— А так? — обрывает мои метания Ярл, высоко вскидывая ладони. Статуи высших, все до одной, осыпаются прахом, и теперь, в пустоте храма, есть только один бог — могучий и непреступный, Ярл Харр. Или не Харр — Эллер? Эгла, как такое возможно!?
Возможно. Как ответ на мой вопрос, Ярл щелкает пальцами, вздымая вверх пыльные воронки. Белые вихри уплотняются, обретая форму, и через секунду по кругу святилища снова стоят прекрасные мраморные изваяния.
Ярл спускается с постамента, останавливаясь напротив статуи своего отца. Он смотрит на нее долгим, тоскливым взглядом, а затем, осторожно проводит ладонью по руке каменного родителя.
— Великий Антарион Эллер играл в бога, милостивого и всемогущего. Щедрого творца, — тихо произносит он. — Отец играючи создавал миры, с высоты своей силы и власти следил, как растут и развиваются его дети. Он верил в красоту и гармонию форм, позволяя каждой расе самостоятельно идти по пути эволюции. Считал, что миры созданного им спектра имеют право на независимость и свободу от его безграничного могущества. Он взращивал и лелеял свое детище, как редкий цветок, скрещивал расы, получая новые виды магии и существ, радовался, как ребенок уникальности каждой твари. Добрый бог Антарион любил и берег свою хрупкую игрушку — спектр Ррайд. Но его братья думали иначе. Они захотели быть богами вседержителями — всевластными и всесильными. Эйгорн и Конаган требовали, чтобы все миры спектра покорились высшей власти Тэона. А когда Антарион отмахнулся от них, как от назойливой мухи, они отравили его жену и детей, зная, что он будет бороться за их жизнь до последнего вздоха, отдавая свою силу. Они надеялись прийти и добить Антариона, как только могучий правитель ослабеет настолько, что не сможет справится с ними и шайкой их прихвостней. Но братья просчитались, потому что сын Антариона остался жив. Мальчишка баловался за обедом, запуская в сестер, сконструированный им файрон, и разбил свой стакан, так и не выпив положенной ему порции яда. Отец понял, что это ловушка, слишком поздно. Ни маму, ни сестер вернуть к жизни не удалось, а оставшейся в нем силы не хватило даже чтобы защитить меня. Но хранившейся в его голове мудрости и имеющейся магии в его крови было достаточно, чтобы нарушить подлые планы коварных братьев. Он запер врата миров своей кровью, наполнив ей пантагреон, перекрыв Тэону доступ к спектру, а меня выбросил на Оддегиру вместе со своим мечом, прокладывающим пути в пространстве, и эктралью — сотворяющим камнем, чистой энергией, создавшей все миры Ррайд. Я поклялся отцу, что вернусь и отомщу. И этот день уже близок, Эя. Когда эктраль вынесет меня на исходную точку, я отопру врата, и поверженный бог вернет себе свою силу.
Я слушала Ярла, затаив дыхание, не отводя взгляда от его сверкающих яростью серебряных глаз. Теперь мне многое становилось понятным. Я могла понять его одержимость и стремление к поставленной цели, могла понять, но не простить.
— А в какого бога собираешься играть ты Ярл Антарион Эллер? — спросила его, когда он умолк и уставился на меня прожигающим взглядом.
— В справедливого, — спокойно ответил он.
Мне захотелось истерически засмеяться. — Это ты говоришь о справедливости, Ярл!? Ты, кто своим сапогом растоптал половину миров Ррайд!? Или ты решил, раз их создал твой отец, то у тебя есть право все разрушать?
— Ты не понимаешь, о чем говоришь Эя, — разозлился Ярл. — Я просто шел за эктралью. Я не могу по-другому, это выше меня. Я привязан к ней кровью создателя. Так задумал отец. Я не собирался разрушать миры. Я просто не мог остановить идущих за мной следом Оддегиров. Мне было двенадцать, когда Оддерон Харр подобрал меня в песках забвения, у меня не было ни силы, ни памяти, чтобы сопротивляться повелителю песков, только зов крови. Ты думаешь, мне доставляло удовольствие смотреть, как оголтелая орда уничтожает то, что мой отец создавал с такой любовью? Я ненавидел себя за это Эя, но великий Антарион предвидел все, даже такую мелочь, как муки совести. Знал, что чувства будут мне мешать идти к намеченной цели. Чем больше я пил энергию миров, тем безразличнее становился. Сила вымораживает меня изнутри, я почти ничего не чувствовал до встречи с тобой. До встречи с тобой моя Эя… Не знаю, почему, но только рядом с тобой я чувствую себя живым. Прежним. Ты воскрешаешь в моей памяти картины и образы давно забытых дней. Я помню звуки, запахи, цвета…
Мне хотелось кричать. Ударить его. Разбить его лицо в кровь. Значит я, возвращаю ему его прежнюю жизнь, а в благодарность за это он разрушил мою собственную?
— Ты лжешь и мне и себе Ярл, — бросаю ему в лицо. — Ты уже никогда не будешь прежним. Тебе нравиться убивать. И ты облекаешь свою жестокую личину в благопристойные рамки высокой цели, чтобы замаскировать монстра поселившегося внутри тебя. Кто мешал тебе остановить оддегиров, когда ты вырос? Нет, вместо этого ты продолжал разрушать все, что попадалось под твою беспощадную руку.
— Я сделал все от меня возможное, чтобы прекратить кровопролитие, я минимизировал потери, — рявкнул Ярл. — Это я создал Альянс с его уставом и законами. Я предложил Оддерону не воевать и уничтожать миры, а получать с них прибыль. И я не разрушал миры… Только один… — он повинно опустил голову и сжал кулаки так, что костяшки побелели.
— Зачем? — я понимала, что он имел ввиду именно Нарию, и с замиранием сердца ждала ответа.
— Потому что он стоял на пути клятве данной отцу.
— И все? — у меня перехватило дыхание. — Вот так… сотни тысяч ни в чем не повинных людей просто стояли у тебя на пути? И ты раздавил их, как букашку, неудачно подлезшую тебе под ногу? Это твоя высокая цель? Жизни в обмен на какое-то глупое обещание?
