Свет утренней звезды - страница 63

— Ты не знаешь, что значит клятва, данная умирающему отцу, — простонал Ярл, стиснув зубы и закрыв глаза.

— Это я не знаю? — слезы полились из глаз, и я уже не пыталась их остановить. — Я только поэтому и живу до сих пор!

Ярл присел рядом со мной, тревожно всматриваясь в лицо. — Объясни. Я не понимаю о чем ты?

— И не поймешь, — зло обронила я, отворачиваясь, не желая его видеть. Он протянул ко мне руки и резко поднял с земли.

— Отстань от меня, — ударила его кулаком в плечо. — Не трогай меня.

— Здесь холодно, — тихо обронил он, бережно прижимая меня к себе. — Ты заболеешь.

— Вот и замечательно. Заболею, умру, и наконец, избавлюсь от тебя, — огрызнулась я. Меня сжали с такой силой, что исчез весь воздух из легких, а кости хрустнули все разом, угрожая быть переломленными. Ярл ослабил захват, но отпускать меня не собирался. Он подошел к каменному дереву, и уселся на землю под ним, со мной вместе. Подтянув мои ноги к себе на колени, он накрыл их своей горячей ладонью, укутывая и согревая. Другую руку запустил мне в волосы на затылке, зафиксировав голову так, чтобы я не могла отвернуться от него. Долго-долго он смотрел в мои глаза, словно пытался там найти что-то безвозвратно утерянное, потом, сгорбился, и тяжело вздохнув, уткнулся своим лицом в изгиб между моей шеей и плечом. Эта поза так напомнила мне мою собственную, когда я была маленькой, и нашкодив, прибегала к маме с повинной. Я садилась ей на колени, опускала голову на грудь, а она ласково гладила меня, целуя в макушку.

Мои руки ожили, повинуясь неведомому подсознательному чувству. И это не я, а какая-то другая женщина опустила их на склоненную голову обнимавшего меня мужчины. Нежно погладила, ласково провела по затылку, перебирая пальцами туго сплетенные косы. Ярл вздрогнул, посмотрел на меня, и тихо прошептал:

— Спасибо, ма эя.

— За что? — еле слышно спросила я.

Он не ответил, просто грустно улыбнулся, обнял крепче, и снова спрятал свое лицо у меня на плече. Сильный, жестокий, непобедимый воин покорно склонил предо мной свою буйную голову, смиренно ожидая от меня малейшего жеста ласки. Что я чувствовала к нему в тот момент? Не знаю. Его история засела у меня в сердце острой занозой. Я все думала, что было бы, если братья Антариона Эллера не решили уничтожить его и захватить власть? Кем был бы сейчас Ярл? В любящей и счастливой семье вряд ли бы он был тем, кем стал. Какой бы была моя жизнь? Жила бы сейчас на Нарии, и скорее всего мне не пришлось бы выходить замуж за Тайрона. Однажды, я встретила бы человека, которого полюбила всем сердцем, и никогда не узнала бы, что где-то, на краю бесконечного спектра, существует мир всесильных богов, в котором живет мужчина, с глазами цвета оплавившегося серебра, умеющий своими поцелуями обращать слезы в драгоценные камни. От этой мысли сердце вдруг болезненно сжалось. А что было бы, если бы мы встретились тогда? Так много «если бы»… И ни одного шанса на счастливый исход теперь. Мне было жаль и его и себя, наши жизни, разрушенные жестокой рукой, и мне было жаль, что ничего уже невозможно исправить. Я осторожно провела ладонью вдоль линии его сгорбленной спины, почувствовав, как напряглись все его мышцы одновременно. Ярл медленно расправил плечи, заглянул в мои глаза, а потом осторожно коснулся губами моих. Невесомо, легко, нежно, словно дотронулся пушинкой. Еще раз… и еще раз. И снова, размыкая мои губы, проникая в мой рот, поднимая внутри меня жаркую, бьющую через край волну неведомых мне доселе чувств. Его руки ласково зарылись в мои волосы, притянули ближе. Он целовал меня… исступленно-нежно, томительно, надрывно, словно это были не поцелуи, а какая-то отчаянная мольба на грани помешательства. И я не выдержала, просто обвила могучую шею руками, ответив на его будоражащее душу безумство со всей нежностью, на какую была способна. Все исчезло. Размылось и истаяло туманом. В мире ненужных слов остались только наши поцелуи и внезапно расцветшее над нами каменное древо, осыпающее нас золотым волшебным дождем.

* * *

Я умирал от ее прикосновений. Умирал и рождался заново. Она целовала меня, отвечала на мои поцелуи так трепетно, так нежно, что дерево расцвело, принимая искренний дар наших сердец. Я рассказал ей о себе всю правду, но так и не добился от нее хоть какой-нибудь истории в ответ. Ее слова так больно ранили. Почему мне так больно, когда вижу слезы и ненависть в ее ярких, словно звезды, глазах? Что ты скрываешь от меня моя синеглазая девочка? Какую страшную тайну хранишь, что так боишься мне сказать? Кто тот человек, что пообещал тебя забрать у меня? Забрать!? Внутри меня все переворачивается и вопит. Не отдам! Она моя… Моя. Убью. Изничтожу. Сотру в песок любого, кто притронется к ней хоть пальцем. Моя Эя, понимаешь ли ты, какой властью надо мной обладаешь? Понимаешь ли, что иду на зов твоих губ и глаз, забывая, кто я? Отец, знал ли ты…? И если знал, то зачем лишив чувств, заставляешь, так мучатся теперь?

Моя Эя уснула. Уснула согретая, моим теплом. Отнес в спальню. Целовал ее холодные руки, грел дыханьем ледяные ступни, пока сонная и податливая она не разомлела в моих руках. Как мог вечный позволить ей в таком виде отправиться в храм? Как она вообще смогла заставить его это сделать? Осторожно укладываю синеглазку на постель, кутая в теплый плед.

— Аэр? — дух медленно просачивается сквозь стену, застыв на поверхности огромным колышущимся силуэтом. Мне кажется, или он и правда улыбнулся, заметив спящую Эю, по-детски, сложившую ладошки под щеку?

— С каких это пор ты подчиняешься чужим приказам?