Свет утренней звезды - страница 68
— Ты как, синеглазая? — пытается улыбнуться он, осторожно ощупывая меня. У меня начинают трястись губы от вида его израненного и окровавленного тела. Я хватаю край рубахи, пытаясь оторвать лоскут, чтобы перевязать его раны, хотя, с трудом понимаю, как это можно сделать. Он весь — одна сплошная рана.
— Не надо, — перехватывает мою кисть Ярл. Осторожно притянув меня к себе, он закатывает штанину у меня на ноге и снимает со щиколотки сдерживающий браслет.
Тонкий белый ободок в его огромной ладони похож на хрупкое стеклянное колечко.
— Ты свободна, Эя, уходи, — сипло произносит Харр. Его дыхание становится резким, хриплым, прерывистым. — Они скоро вернутся за мной. Не хочу, чтобы ты пострадала.
— А ты? — испуганно шепчу я. Его кровь повсюду: на моих руках, груди, бедрах, она хлещет из его ран рваными толчками, пропитывая землю под ним, расползаясь багряной липкой лужей.
— Я не успею восстановиться. Я потратил слишком много силы. Уходи, Эя. Прячься, — Он протягивает ладонь, осторожно дотрагиваясь до моей щеки, большой палец мягко описывает контур моих губ, и Ярл внезапно улыбается. — Ма эя. Спасибо.
К горлу подступает горький горячий комок, глаза жжет, и отчего-то нестерпимо болит сердце. — За что? — еле могу выговорить я.
— За то, что ты была в моей жизни, — шепчет Ярл, осыпая меня светом своих невозможных глаз.
— Ты что, умирать собрался, Харр? — я трясу его за плечо, и у меня все холодеет и обрывается внутри.
— А ты будешь по мне скучать? — хрипло бросает он, поглаживая ладонью мое лицо. — Тогда стоит умереть, чтобы посмотреть на это чудо.
Что он несет!? Он не может умереть. Он же бог. Или может? Я должна радоваться, хохотать от счастья, бежать от него прочь, но не могу сдвинуться с места — с ужасом и тоской смотрю, как слабеет его могучее тело и тает жизнь в его взгляде.
— Уходи, Эя, — настойчиво отталкивает меня от себя Ярл. — Не нужно тебе на это смотреть. Я отчаянно трясу головой, подползая к нему ближе.
— Пошла вон, убирайся, — кричит он, пытаясь меня прогнать, но вместо этого я подныриваю под него, просовывая руки под плечи.
— Нет, эорд, твоя смерть от чужой руки — не тот вариант, что меня устраивает, — шепчу в его затылок.
— Так убей меня, синеглазая, — он откидывает голову мне на грудь, заглядывая в глаза. — От твоей руки я приму даже нож в сердце.
— Смерть — милость, высший, — глотаю я непослушные слезы. — Милость, которую ты не заслуживаешь, — разомкнув линии тонкого мира, упираясь пятками в землю, я затаскиваю его в сумрак. Призрачные двери смыкаются за нами, опутывая наши тела теплым сияющим свечением.
— Где это мы? — обессилено произносит Ярл, приподымаясь на локтях и оглядываясь вокруг.
— На небе, — смахнув тыльной стороной ладони слезы, бурчу я. — Ты ведь хотел умереть. Наслаждайся.
С глухим стоном он опускается на землю, уложив свою голову мне на колени.
— Поцелуй меня, ма эя, — Ярл закрывает глаза. — И я умру счастливым.
Его тяжелое прерывистое дыхание начинает меня пугать. Стараясь не причинять ему лишней боли, отстегиваю его нагрудник, а затем аккуратно переворачиваю на живот. Туника на его спине насквозь пропитана кровью, она такая скользкая и липкая, что мне не сразу удается ее разорвать, а когда ткань поддается, к горлу подступает тошнота от вида вывернутой и окровавленной плоти. Руки начинают мелко дрожать, и чтобы хоть немного справиться с накатившей на меня паникой, я со всей силы кусаю губу, пока боль и соленый вкус собственной крови во рту не приводит меня в чувство. Стащив с себя рубаху, я начинаю рвать ее на ленты, пытаясь перевязать его раны. Это глупая и напрасная затея, потому что лоскуты мгновенно промокают, становясь бурого цвета, никак не останавливая кровотечение.
Ярл шевелится, а затем, тяжело подтянувшись на руках, переворачивается на спину.
— Не надо Эя, — еле слышно выдыхает он. — Это бесполезно. Лучше поцелуй меня на прощанье.
Я наклоняюсь над ним, размазывая ладонями по заплаканному лицу его кровь, свои слезы и осторожно касаюсь губами побледневших, сомкнутых губ. Он делает длинный вздох, открывает глаза, упираясь в меня своим серебряным взглядом.
— Что это? Ты поранилась Эя? — он проводит пальцем по моей губе, снимая с нее алый лепесток. — Так лучше, — слабо улыбается Ярл, снова касаясь ладонью моего лица, обращая слезы в жемчуг, а кровь в цветы.
— Не смей умирать, проклятый демон! — я злюсь. Я кричу на него. Я плачу. Я не понимаю что со мной происходит. Не понимаю, почему так жжет в груди, почему так больно. — Не смей умирать, Ярл Харр, ты не можешь отделаться так легко, я еще не нашла твою эррагарду!
Обхватив его голову руками, я неистово целую его, и что-то безумное вырывается у меня изнутри, потому что я уже не могу остановиться. Жадно приникаю к его губам, забирая себе их тепло и вкус, глажу его каменные скулы, лоб, обнимаю, прижимаясь к нему, так близко, как только могу. Вязь на моей руке внезапно вспыхивает ярким ультрамарином, окрашивая грани пространства в мой любимый синий цвет. Едва я успеваю отстраниться, линии параллельного мира обвивают израненное тело Ярла, и вдруг, начинает происходить что-то странное: он глубоко вдыхает воздух, тяжело вздымая необъятную грудь, а затем начинает пить сумрак: торопливо, взахлеб, длинными рваными глотками. Тонкие змеи сумеречной материи, словно нити, прошивают его страшные раны, затягивая рваные края, убирая кровь и рубцы. Поток силы приподнимает Ярла над землей, разрисовав сложным извилистым узором, а потом мягко опускает, оставляя на его руке пылающий символ, в точности повторяющий рисунок на моем запястье.
