Свет утренней звезды - страница 74
Во взгляде Ярла появляется какой-то зловещий блеск, и он, криво усмехнувшись, язвительно потягивает:
— Ну что ж, мудрейший, мы все подождем птицу такого высокого полета, как же можно проводить квард без его содержательных замечаний?
В помещении повисает неестественная тишина, изредка нарушаемая шорохом одежд, сухим покашливанием, и тихим, свистящим, металлическим звоном тантора, покидающего ножны. С высоты моего положения малейший жест каждого эорда виден, как на ладони, поэтому я с удивлением замечаю, как следом за обнажившим клинок Сарусом то же действие повторяют еще трое.
Мне становится страшно. Что задумал на этот раз мой буйный и непредсказуемый супруг? Он обещал справедливый суд, хотя мне кажется, что закон и справедливость для него имеют значение и смысл лишь тогда, когда служат его личным интересам. Во всех остальных случаях мерилом справедливости, он считает лишь свой собственный голос и мнение. Нет, мне не жаль Тахара. Наверное, это ужасно, но где-то в глубине души я даже рада, что все так получилось. Я хочу, чтобы он ответил за смерть моей любимой Мирэ, но беда в том, что судить его будут не за это. Самое страшное, что все эти люди, чинно сидящие по кругу, ни чем не лучше его: жестокие, хладнокровные убийцы, как и тот, чья широкая ладонь властно обнимает меня за талию, четко давая понять всем присутствующим, кому я на самом деле принадлежу.
Я не понимаю его. Каждый раз, когда думаю, что знаю о нем все необходимое, чтобы ненавидеть еще больше, он ломает, как прутик, представление и суждение о себе, переворачивая в моей душе все вверх дном. Зачем он пытался спасти меня ценой своей жизни? Зачем идет на поводу моих желаний, устраивая весь этот фарс с судом для Тахара? Эгла, как мог Тайрон объединиться с этим чудовищем? Как мог поступить так подло? Мне понятно его желание убить Харра, но стрелять в спину, из-за кустов, это низко и недостойно правителя целого мира. Безысходный шаг отчаявшегося мужчины?
Да, возможно я могла бы списать на отчаяние совершенную Таем глупость, но тем болезненнее осознавать, что Ярл так никогда не сделал бы. Никогда бы не стал прятаться за чужие спины, а скорее всего вызвал бы противника на честный поединок. Честный поединок? Да Ярлу нет равных. Я не знаю, кем надо быть, чтобы одержать верх над могучим повелителем оддегиров, разве что вторым Ярлом Харром. Возможно, это и заставило поступить правителя Арзарии так гнусно.
Звук приближающихся шагов нарушил мои невеселые раздумья и оцепенение, липкой сетью повисшее в отторуме. Десятки глаз устремили свои взоры на вход в помещение, в напряженном ожидании виновника столь длительной задержки высокого собрания.
Тахар на доли секунды замер на пороге, скользнув холодным взглядом по заполнившей помещение знати, а затем, нагло ухмыльнувшись, проследовал внутрь. Брешь в его невозмутимом спокойствии пробил Ярл.
— Чем ты был так занят, Айгард, что заставил повелителя тебя ждать?
Тахар, удивленно моргнув, уставился на Харра, как на внезапно возникшего призрака смерти. Черные глаза, сверкнув агатом, придирчиво заскользили по фигуре Ярла, явно выискивая следы ранений.
— Приятно проводил время в кругу гетер, владыка, — наконец оправившись от сиюминутного замешательства, развязно бросил Тахар. — Не всем же так везет с женами, — он подчеркнуто долго задержался на мне взглядом.
Улыбка Ярла превратилась в хищный оскал, и, ощутимо жестко прижав меня к себе, он произнес:
— Тебе мало гетер на Оддегире, Тахар, что ты отправился за ними на Фаэроду?
По лицу Тахара пробежала едва заметная тень испуга, но он стойко выдержал удар.
— Я не понимаю, о чем ты, повелитель? Я всю ночь и утро провел в своем даррхадде. Сестра может подтвердить.
— А твою сестру часом не Тайрон Видерон зовут? — издевательски протянул Ярл. — И с каких это пор гетеры вместо сартанов надевают латы и броню?
— Ты в чем-то меня подозреваешь? — напряженно прищурившись спросил Тахар.
Выдержав короткую паузу, Ярл отчетливо громко отчеканил:
— Нет, не подозреваю. Я обвиняю тебя в подкупе, сговоре, и покушении на мою жизнь.
Нарастающий гул пронесся по залу, и некоторые эорды, явно дружественные Айгарду, вскочили с мест с криками:
— Доказательства!
— Да, высший, — приосанившись осклабился Тахар. — Какие у тебя доказательства? Может и свидетели имеются?
— И не один, — обманчиво спокойно произнес Харр, сделав пасс рукой.
Золотое сияние разлилось в воздухе колышущейся дымкой, а затем проступившее из тумана лицо духа, поставило у подножья трона заплаканную и трясущуюся от страха гетеру.
— Ты подтверждаешь, что кровь для того, чтобы нарисовать знак Эрг на моей одежде, тебе дал эорд Тахар? — ледяным тоном спросил ее Ярл.
— Подтверждаю, — затрясла головой девушка и зашлась рыданиями. — Он обманул меня.
— Это ни о чем не говорит, — зло рявкнул Тахар. — Слово рабыни — против моего.
— Да нет, Тахар, — рука Ярла осторожно прошлась по моей спине, успокаивающе поглаживая. — Твое слово против моего слова, и слова моей жены. Рабыня лишь подтвердила, что ты следил за мной, а свидетельницей твоего сговора с Видероном была моя жена, потому что я был не один на Фаэроде. Подтверждаешь ли ты, Лорелин Аурелия, что видела Тахара Айгарда и Тайрона Видерона вместе в момент нападения на нас? — он вскинул бровь в ожидании моего ответа. Молчать не имело смысла.
— Да, подтверждаю, — ответила я, глядя прямо в глаза Тахару. Мой голос взорвался звонкой капелью в застывшей тишине, и в ту же секунду все пришло в движение. Руки Тахара молниеносно вскинулись, выбрасывая в воздух сверкающие корды. Одна из них с тупым чвякающим звуком впилась в голову гетеры, и та, как подкошенная, рухнула на каменный пол, окропляя белые плиты своей кровью. Другая корда застыла в нескольких сантиметрах от моего сердца, пойманная внезапно соткавшимся из воздуха Аэром.
