Свет утренней звезды - страница 75
Сарус и трое мужчин, сидевших у стены напротив, метнули свои танторы так слаженно и стремительно, что они практически одновременно проткнули тело Айгарда еще до того, как он успел опустить руки. На лице Ярла не дрогнул ни один мускул, когда, тяжело повалившись на колени, Тахар прохрипел в предсмертной агонии:
— Тварь…
— Кому еще нужны доказательства его вины? — невозмутимо и нарочито громко спросил Ярл. Ответом ему послужили повинно склоненные головы эордов, требовавших подтверждения причастности Тахара к заговору.
— Благодарю, Аэр, — усмехнулся Ярл вытянув из золотой субстанции, окутывавшей мое тело корду. — Не сомневался, что ты не подведешь.
Боги, меня бросило в холод. Он все знал. Он знал, что несдержанный и вспыльчивый Тахар поступит именно так. Какой суд? Ему просто нужен был повод, чтобы убить ненавистного ему оддегира, и Тахар так услужливо ему этот повод предоставил.
— Ты чудовище, — прошептала я, глядя в серебряные омуты его глаз. — Ты солнцеликое чудовище.
— Что? — лицо Ярла передернулось, как от удара, и маска безразличия сползла с него подобно селевому потоку. — Не смей, Эя, — глухо и зло прорычал он, с силой впиваясь пальцами в мои предплечья. — Не смей.
— Что, справедливый Бог, не нравится правда? — сглотнув подступивший к горлу комок, выдохнула я. — Ну да, какая справедливость без карающего меча возмездия? Только вот со своей совестью ты как собираешься договариваться? Или тоже прирежешь ее, что б не долго мозолила тебе глаза и смущала своими крамольными речами?
— Аэр, — еле сдерживая гнев бросил Ярл, подхватив меня на руки. Золотой дух, мгновенно окутав наши тела, потащил нас через стены.
— А что ты ждала от меня? — прошипел Ярл, когда Аэр поставил нас на каменные плиты его покоев. — Ты хотела, чтобы я позволил ему убить тебя? Чего ты хочешь от меня, ма эя? Что не так? Откуда столько ненависти? Разве я тебя чем-нибудь обидел? Или спасать каждый раз твою жизнь — это преступление, достойное меча кайра?
— Я тебя не просила спасать мою жизнь, — в отчаяньи крикнула я. — Может, я хочу умереть! Умереть и забыть все, как страшный сон. Может, там, в мире ушедших за черту, я наконец обрету свободу и покой! Зачем я тебе? Из-за эктрали? Так убей меня, забирай ее, и отправляйся на свой Тэон вершить судьбу миров.
— Ты не понимаешь, Эя. Ты не понимаешь… — он сжал меня так сильно, что стало больно.
Я действительно не понимала. Слушая гулкие удары его сердца, я не понимала, что делаю в объятиях этого человека? Почему, точно зная, что причинила ему боль, чувствовала ее как собственную? И почему плача на его груди, позволяла гладить и целовать себя, растворяясь в нежности его прикосновений.
Внезапно рядом с Ярлом вспыхнуло золотое свечение, и возникший из тумана силуэт Аэра протянул мне стакан с водой.
— Спасибо, — сквозь слезы улыбнулась духу. Он по-доброму кивнул, а затем, скорчив жуткую рожу, уставился на Ярла.
— Что? — зло выплюнул Харр, смерив его горящим взглядом. — Я ничего ей не делал.
— Ты все время ничего не делаешь, с-с-солнцеликий, — прошипел Аэр. — И после твоего «ничего не делаешь», она все время плачет.
Я поперхнулась водой. Это мне снится, или золотая морда действительно устроила Харру из-за меня выволочку!? Всунув Ярлу в руку стакан, я потянулась к духу.
— Обними меня, Аэр, пожалуйста, — горько всхлипнув, попросила я. Вечный на мгновенье застыл удивленным зигзагом, а затем, укутал меня в сияющий всеми оттенками золотого кокон, показав Харру язык. Язык!? Нет, мне определенно это снится. Ярл с перекошенным лицом несколько секунд наблюдал за нашей идиллией, а после, грохнув стаканом об пол, резко развернулся и пошагал прочь.
— Псих, — фыркнул Аэр, скривив ему в спину кислую мину. — Не обращай внимания, Эя. Я тебя больше в обиду никому не дам.
— Правда? — ошеломленно смотрю на колышущееся лицо Аэра.
— А разве друзья не должны защищать друг друга? — удивляется дух. От его призрачных объятий исходит такое умиротворяющее тепло, что мне невольно хочется улыбаться.
— Должны, — соглашаюсь я, шмыгнув носом и утерев рукавом слезы.
— А хочешь, я тебя к древу отнесу? Тебе же там нравится? — вдруг спрашивает Аэр.
Мне действительно там нравится, там так красиво и спокойно, но после истории, поведанной Ярлом, у меня почему-то нет желания молится богам и смотреть в их каменные лица. Да и боги ли они?
— Я бы поела чего-нибудь, — сконфуженно посмотрела на золотого и извинительно пожала плечами. Неудобно было просить, но есть правда очень хотелось.
— У-у-у, изверг, — потряс золотым кулаком Аэр в сторону ушедшего Харра. — Совсем девочку голодом заморил. А что ты хочешь? — мягко улыбнулся дух, и золотые пылинки на его лице замерцали всеми цветами радуги. Красиво.
— Да что угодно, — восхищенно провела рукой по сияющей субстанции, от чего вечный блаженно зажмурился и издал какой-то мычащий нечленораздельный звук. — Ты чувствуешь мое прикосновение? — удивилась я.
— Я чувствую твои эмоции, — вздохнул Аэр. — Они такие светлые. Никогда не испытывал ничего подобного.
— Тебе нравится? — Аэр ничего не сказал, только закрыл и открыл глаза, разглядывая меня со смесью тихой печали и нежности.
Мне вдруг стало его так жалко. Сколько ему? Сто, двести, триста айронов? И неужто за все это время никто не додумался просто приголубить и пожалеть такое красивое существо? Ведь это так грустно — все время исполнять чужую волю, быть послушным орудием в чужих руках, не имея возможности сделать что-то, что доставляло бы тебе истинную радость и удовольствие. А еще, вероятно, никто и никогда не спрашивал его, хочет ли он выполнять глупые приказы, и что при этом чувствует.
