Фонтаны на горизонте - страница 126
Степанов отложил рукопись и задумался. Печальная судьба у русского китобойного промысла! Но теперь ничего подобного не повторится.
Степанов снова склонился над рукописью. После краткого исторического обзора шли подробные записи многих лет о времени появления и нахождения китов различных пород у южных берегов Камчатки. Не прерывая чтения, Степанов подвинул к себе блокнот, нашел ощупью карандаш и стал делать выписки.
Над морем уже занялся рассвет. Круглый иллюминатор побелел, потом порозовел, зазолотился, точно накаляясь, и в каюту хлынули лучи солнца. Степанов перевернул последний лист рукописи и долго сидел над ней, думая о прочитанном. Потом вновь прочел имя автора.
«Спасибо тебе, Иван Алексеевич, от советских китобоев! — мысленно произнес Степанов и закрыл рукопись. — Надо дать ее почитать Старцеву». Он вышел из каюты.
Залитая утренним солнцем, китобойная база «Приморье» стояла на спокойной голубой воде. На обеих площадках разделывались киты. К базе шли «Труд» и «Шторм» с добычей. Легкий бриз развевал на мачтах вымпелы.
3
Экипаж китобойца «Труд» принял вызов команды «Фронта». Услыхав об этом от Журбы, Андерсен грубо заявил:
Двадцать пять лет я охочусь за китами без соревнования. Соревнование — это политика. А политикой я заниматься не хочу!
Орлов пригласил к себе Андерсена. Капитан был несколько уязвлен тем, что его вызвали на соревнование, а не он первый об этом догадался.
Нильсен обещает убить шестьдесят пять китов, — сказал Орлов гарпунеру, решив во что бы то ни стало привлечь его к соревнованию.
Что? — закричал Андерсен. — Нильсен, этот мальчишка, хочет взять больше китов, чем я, настоящий гарпунер!
Да! —подтвердил Орлов. — Вот здесь, в договоре, написано, что Нильсен дал слово добыть именно столько китов.
Андерсен затрясся от негодования. Он посмотрел маленькими глазами на Журбу, на Орлова и прохрипел:
Я проучу этого хвастуна! Я убью семьдесят китов и ни одним меньше!
Но, сказав так, он осекся и растерянно, почти испуганно посмотрел на капитана и боцмана. Трудно, очень трудно добыть за сезон больше шестидесяти восьми китов. А тут он сболтнул, старый дурак!
Журба дружески хлопнул Андерсена по плечу:
Молодец, поддержал команду!
Может, господин Андерсен передумает? — спросил Орлов, видя, что гарпунер смешался.
Нет, я сказал свое слово! — хрипло бросил Андерсен.
Он вошел в свою каюту, налил стакан рому и залпом выпил. Как только добытые киты были переданы базе, Андерсен потребовал у капитана:
В море!
С этого дня начались какие-то сумасшедшие по напряжению вахты. Подобного не случалось с Андерсеном еще никогда в жизни. Судно уходило на поиски китов на рассвете и возвращалось только поздним вечером. Нередки были случаи, когда и ночью китобоец дрейфовал в море.
Вот это работа! — посмеивался Журба. — Крепко задел Нильсен нашего гарпунера. Смотрите, Андерсен и с лица спал.
Действительно, норвежец похудел, у него был усталый вид, но он чувствовал себя прекрасно. Даже к бутылке стал реже прикладываться.
Каждый вечер к Андерсену, приходил Журба и показывал два, а иногда три пальца — столько, сколько добывал китов Нильсен.
Если у Андерсена было меньше, гарпунер злился, клялся всеми святыми, что завтра у него будет больше и что он нащелкает по носу этого Нильсена, а русские увидят, какой он, Андерсен, гарпунер.
Андерсен постепенно выдвигался вперед, и у него быстрее, чем у Нильсена и Грауля, росло число добытых китов.
... На базе разделка туш шла успешнее. Нильсен сдержал свое слово и помог рабочим.
На кормовой разделочной площадке только что закончили обрабатывать кашалота. Отделенную от туши голову кита зацепили тросом с носовой площадки и медленно потащили по широкому коридору, который шел вдоль правого борта судна. Палубные надстройки в средней части судна были отнесены к левому борту.
Курилов и Ольга поднялись по трапу и, жмурясь от ослепительного света, вышли на залитую солнцем палубу.
Пойдем к бате, — сказала Ольга. Незаметно они перешли на «ты». — Посмотришь, как он работает.
Щеки девушки порозовели. Ей очень хотелось показать Курилова отцу. Ольга была уверена, что Леонтий ему понравится, но все-таки волновалась.
Они миновали коридор и вышли на носовую площадку. Данилов стоял в центре ее, выделяясь своей могучей фигурой. Он то и дело зычным голосом отдавал приказания. Каждое движение его рук заставляло вступать в дело или останавливало тот или иной механизму
Вот он взмахнул рукой и крикнул:
Давай на разрыв!
Тросы крепко обхватили доставленную сюда голову кашалота. Данилов дал знак. Зашипел, вырываясь из лебедок, пар, зарокотали шестерни, и с головы кашалота слезло мясо.
Стоп!
Новое движение, громкий треск. Это разрывались связки костей головы.
На пилы! — приказал Данилов.
Стальные зубья паровой пилы вгрызались в сильно пропитанные жиром кости нижней челюсти. А верхняя часть головы была подтянута к горловине котла, стоявшего под палубой. Сюда сливали маслянистую жидкость — спермацет. Около двух тонн оказалось его в голове кашалота. Верхняя часть головы тоже пошла под пилу.
Все! — удовлетворенно сказал Данилов, когда разделка кита была закончена. — Ну, ребятки, сегодня мы рекорд поставили — меньше часу возились с китом!
Он подошел к дочери. Оленька познакомила отца с Леонтием.
Нехорошо с тобой вышло, — сказал Данилов — Но ты человек молодой, до свадьбы заживет.
