Миры Филипа Фармера. Том 18. Одиссея Грина. Долгая - страница 52

ГЛАВА 26

Перед самым рассветом яхта остановилась у высокой каменной стены, окружавшей северный край острова Шимдуг. Грин спустил парус и, точно рассчитав скорость, так развернул судно, что оно едва не проехалось бортом по стене. Как только парусник остановился, Грин положил Госпожу Удачу в притороченную к поясу сумку и предупредил ее, что надо сидеть тихо. Потом он начал взбираться на мачту, Гризкветр — за ним следом. Они проползли по перекладине, и Грин привязал к концу перекладины длинную веревку. Потом Алан спустился на землю с другой стороны стены.

После того как Гризкветр тоже спустился, они несколько мгновений помедлили, пригнувшись и готовые пуститься наутек при первом признаке того, что их заметили. Но никаких окриков не послышалось.

Большая луна хотя и спустилась к самому горизонту, все же давала достаточно света, чтобы беглецы могли быстро передвигаться. Грин пустился в путь по холмам, окольной тропой подбираясь к самому высокому из них. Дважды он останавливался и предупреждал Гризкветра, что впереди находятся башни, на которых стоят часовые. Госпожа Удача, похоже, понимала, что должна вести себя тихо. Кошка сверкала глазами, скалилась и еле слышно шипела.

Беглецы видели разведенные часовыми костры и слышали голоса солдат, но те их не заметили. Сомнительно, чтобы солдаты вообще кого-нибудь высматривали — им и в голову не могло прийти, что нормальный человек будет бродить во тьме, где, как всем известно, глупых смертных подстерегают призраки и демоны.

Перед тем как начать взбираться по склону нужного им холма, Грин прошептал:

— Этот остров устроен так же, как и тот, о который мы разбились. Я думаю, все острова более-менее похожи, все лежат на металлической платформе по полторы мили в диаметре. Она покрыта землей, камнями и деревьями и населена птицами и животными. Я полагаю, их создатели придали им такой вид из эстетических соображений. В конце концов, металлический щит с несколькими сооруженными на нем постройками будет не очень-то хорошо смотреться и к тому же ослепительно сверкать на солнце.

— Угу, — гукнул ничего не понявший Гризкветр.

— Знаешь, кажется, в первый раз, когда я в насмешку предположил, что блуждающие острова и есть те самые прославленные газонокосилки, я, как ни странно, был прав.

— Что?

— Да, вначале их должно было быть намного больше, чем сейчас, достаточно, чтобы степь выглядела чистой и хорошо ухоженной, трава была подстриженной, леса не выходили за отведенные пределы, и так далее. Но когда больше не осталось подготовленного персонала, способного поддерживать острова на ходу, они принялись один за другим останавливаться, и теперь их осталось, наверное, всего несколько сотен. Хотя, может быть, и больше, не знаю. В любом случае всякий раз, когда один из островов по той или иной причине останавливался и выходил из строя, его вскоре уничтожал один из оставшихся островов.

— Уничтожал?

— Да. Совершенно очевидно, что острова не только подстригают траву, они еще устраняют с равнины ненужные препятствия. А мертвый остров является как раз таким препятствием.

— Не знаю, отец, может быть, я еще пойму тебя, — тихо сказал Гризкветр. — Наверное, я глупый.

— Вовсе нет. Всему свое время, ты научишься. Так или иначе, я должен был понять, что они действительно существуют, когда услышал от матросов все эти истории. Помнишь, один из них рассказывал о большой дыре, проделанной метеоритом? И как эта дыра загадочно исчезла, когда они возвращались обратно? И еще была история про разбившиеся парусники, которые исчезают бесследно, до последнего гвоздя и до последней косточки погибших. И история про Самдру, портного, который стал матросом — как он побывал в металлических залах внутри острова. Большой белый глаз, через который он смотрел, что происходит на поверхности острова. И другие чудеса. В них нет ничего волшебного, хотя легенды и называют это чудесами. Любой землянин сразу узнает телевизор, радар, циферблат, аппаратуру наблюдения.

— Расскажи мне об этом побольше.

— Расскажу, когда мы переберемся через эту стену.

Грин остановился перед каменной стеной, достигающей в высоту сорока футов. Эта мрачная корона окружала всю вершину холма.

— Сюда будет нелегко залезть, вон там известковый раствор, скрепляющий камни, раскрошился, и вьющиеся растения взобрались до самого верха стены. Держись следом за мной. Я точно помню путь, по которому взбирался в прошлый раз.

Грин подпрыгнул, ухватился за толстую лозу и подтянулся до выступа в стене. Гризкветр, ни минуты не колеблясь, полез следом.

Тяжело дыша, они взобрались на вершину стены, где немного отдохнули и стерли кровь с израненных пальцев. Единственным путешественником, который казался совершенно безмятежным, была кошка. Грин молча указал на двадцатифутовую статую Богини — Рыбы, которая стояла спиной к ним и протягивала ко входу в пещеру амулет в виде ракеты.

В первый раз на лице Гризкветра появилось выражение испуга. Подобно всем своим сверстникам, он испытывал жуткий страх перед сверхъестественным. Это место, так надежно огражденное, выглядящее таким древним, обладающее всеми признаками табу, напоминающее ужасные истории о демонах и разгневанных богах, действовало на мальчика угнетающее. Только совершенно очевидное презрение отца к любым демонам, могущим вырваться наружу, удерживало Гризкветра от того, чтобы развернуться и спуститься обратно.

— Могу поспорить, что Миран не последовал за мной сюда, а остался внизу. С его пузом ему ни за что не удалось бы взобраться на стену; он свалился бы вниз, как большой толстый клоп, и от него осталось бы мокрое место. Представляешь, какой ужас! Так или иначе, но он следил за мной не до конца. Одного того факта, что я вошел в место, которое объявлено табу, вполне достаточно, чтобы вынести мне приговор. Надо было перерезать торговцу горло, когда Арма сказала, что он за мной следил. Но я не смог этого сделать без доказательств, и даже бы если они были, я, пожалуй, слишком цивилизован для хладнокровного убийства.