Тайна банкира. Красная мантия - страница 49
ГЛАВА XXXVII
В полдень приехал доктор навестить больного. Выходя из его комнаты, он встретил Юлию, ожидавшую его на пороге своей комнаты, куда она и пригласила его войти. На столе стоял маленький художественный станок, открытый ящичек с красками, палитра и несколько кистей, как будто она только что занималась рисованием. Между красками и кистями стояла маленькая склянка, наполненная бесцветною жидкостью.
— Здравствуйте, мистер Грангер! Что наш больной?
Эти слова Юлия произнесла так спокойно, что вопрос, казалось, был сделан из одного только участия.
Врач пожал плечами.
— Не могу утверждать, что случилась какая-нибудь перемена с ним, — возразил он, — ни к худшему, ни к лучшему. Случай очень странный, мисс Гудвин; больной морально страдает более нежели физически. Я только что хотел поговорить с вашим отцом и предложить ему просить совета еще другого врача; ибо должен сознаться, что этот случай превосходит всю мою опытность. Молодой человек помешался на одной идее.
— На какой именно?
— О, идея ужасная! Его постоянно занимает мысль об убийстве, в которое он в бреду все вмешивает, к несчастью, имя вашего отца. Само собою разумеется, что словам его нельзя придавать значения, однако же случай очень странный! До свидания, мисс Гудвин!
— Одну минуту, мистер Грангер, — сказала Юлия. — Я бы желала посоветоваться с вами на счет одной вещи.
— Я к вашим услугам.
— Это касается весьма незначительной вещи. Несколько недель тому назад, когда я была в Лондоне, мне предложили какую-то воду для раствора красок, имеющую свойство придать им особенный блеск. Но продавец советовал мне обращаться с нею как можно осторожнее, так как она по его словам, содержит в себе ядовитые части. Я так глупа, что после этого предостережения боюсь употреблять ее и хотела просить вас, сказать мне, действительно ли она ядовитая.
Она подала известную нам скляночку доктору, который, открыв ее, поднес к носу.
— Конечно, она ядовитая! — воскликнул он. — Эта жидкость содержит большое количество едкой кислоты. Такое средство не должно бы продавать публично, если бы оно и придавало особенную свежесть краскам, что, впрочем, невероятно.
Юлия побледнела, даже губы ее побелели.
— Кислоту она содержит? — спросила она.
— Положительно, мисс Гудвин. Но вам нечего бояться, пока жидкость не коснется губ, она не опасна. Если желаете, я возьму эту воду с собою на дом, чтобы лучше исследовать ее.
— О, нет нет! — воскликнула Юлия, поспешно отняв у него склянку, — не надобно!
— Но я советую вам вылить эту воду.
Юлия подошла к окну и вылила эту жидкость на стоящий на нем цветок.
— Спокойны ли вы теперь? — спросила она с принужденною улыбкой.
— Совершенно, — ответил доктор. — До свидания!
Он вышел из комнаты. Юлия бросилась на колени и подняла к небу глаза, полные слез. «О, Боже! — воскликнула она. — Умилосердись надо мною! Теперь я все знаю. Отец мой убийца! Бред больного, ужасные обвинения, все, все мне ясно теперь! Они относятся к ужасному происшествию и чтобы зажать рот обвинителю, отец мой хотел еще сделаться отравителем».
ГЛАВА XXXVIII
Предвещание Эстер на счет погоды исполнилось. Солнце сияло в полном блеске в тот день, в который она в первый раз хотела ехать на Sabot du Diable Обожатель ее в назначенный час явился в ее гостиной, несмотря на опасения, которые внушала ему ее отвага.
— Эстер! — воскликнул герцог Гарлингфорд, — вы обворожительно хороши!
— Такова я всегда, — весело смеясь, ответила Еврейка, — когда бываю в духе, что, впрочем, не часто случается. «К Звезде», в Ричмонде мы будем завтракать, Гарлингфорд. Ах, как я желаю прогалопировать по тамошнему парку! Смотрите, уже десять минут как оседлана лошадь, — воскликнула она, — указывая в открытое окно.
Молодой герцог посмотрел на улицу. Лошадь стояла перед домом под присмотром конюха, который с большим трудом ее удерживал. То было действительно прекрасное животное, но такого рода, что мало бы нашлось женщин, которые пожелали бы ездить на нем.
— Нравится вам Sabot du Diable? — спросила Эстер.
— Нисколько, — ответил герцог, прибавив серьезным тоном. — Эстер, я, кажется, имею некоторое право на вашу любовь. Вы знаете что я для вас готов расторгнуть все узы, связывающие меня с моим семейством, отказаться от всех предубеждений моего звания, чтобы жениться на вас. Вы это знаете, Эстер! Я не хвастаю своею любовью, не считаю ее достоинством, потому что я не могу поступать иначе, я должен любить вас вопреки всякому благоразумию. Никогда не отказывал я вам в вашем желании, но сегодня имею к вам просьбу: не ездите на этой лошади!
В голосе его было столько мягкости и искренности, что упрямое сердце Еврейки почти было растрогано; но тотчас гордость ее взяла верх над всяким другим чувством, и громко смеясь, она воскликнула:
— Любезный герцог, в жилах моих, должно быть, течет кровь воина, потому что для меня нет ничего ненавистнее всякого рода боязни. Я решилась доказать, что опасения лорда Валласа неосновательны и смешны. Итак, пойдемте; у Sabot du Diable исчезает всякое терпенье.
Герцог молча повиновался, и они отправились. Sabot du Diable вел себя так смирно и послушно под новой своей владетельницей, что опасения герцога на счет этого животного мало-помалу исчезали. Эстер была в чрезвычайно веселом расположении духа и болтовнею своею так заняла своего обожателя, что он под ее влиянием наконец совершению забыл о своем страхе. Таким образом, они доехали до Ричмонда и остановились в богатой гостинице «К Звезде». Безгранично вежливый слуга провел их в особенную комнату, и герцог заказал лучший завтрак и лучшие вина, которые могла только доставить эта знаменитая гостиница.
