Вперед, русичи! - страница 74

Вождь отдал приказ, и одну из долбленок, уже вытащенных на берег, вновь вернули на воду. Когда Семен влез в нее, туда же забрались и двое гребцов.

– Как адмирала доставят, – весело прокричал матрос, – а вчерась еще в клетке, как медведя, держали.

Через некоторое время лодка подошла к кораблю. Семен поднялся на палубу, а долбленка вновь направилась к берегу. Не успела она причалить, как корабль развернулся и пошел к выходу из бухты.

Качи, закончив отдавать распоряжения, подошел к Павлу и, улыбнувшись, жестом пригласил всех идти вместе с племенем в джунгли. На что Павел за всех, приложив руку к груди и слегка поклонившись, ответил согласием. А вождь, не сумев преодолеть любопытства, наклонился над магнитофоном, осторожно потрогал его пальцем и, покачав головой, восхищенно поцокал языком.

Обратно шли еще дольше. Проходя по местам недавних боев, собирали убитых, подбирали раненых, оказывали им помощь.

Не раз картины человеческих страданий заставляли Павла содрогаться. Приближался вечер, когда добрались до глубинного лагеря, где скрывались от возможного нападения моряков женщины и дети, здесь все было разрушено и разграблено. Но уже при приближении стало заметно, что поселок обитаем. Это те, кому удалось скрыться от захватчиков в лесу.

Трудно описать, какая радость и возбуждение охватили туземцев, когда они увидели возвращавшихся соплеменников. Когда страсти несколько улеглись, Качи обратился ко всем с речью. Говоря, он не раз показывал рукой то на Павла, то на матросов. А завершая речь, взял в руки зеленую ветвь мира, еще раз под одобрительные голоса протянул ее смутившемуся парню.

Это как бы послужило сигналом. И темнокожие аборигены с радостными и благодарными улыбками приблизились к группе российских моряков. Они наперебой принялись угощать их различными кореньями, бананами, кокосовыми орехами, пирогами. И те сторицей возместили себе вынужденное воздержание. Особенно довольны бы те, кто только сегодня сошли с корабля на берег и в последнее время ничего, кроме солонины, не видели.

Лишь однажды беспрерывное угощение приостановилось. Качи, собрав небольшой отряд воинов, отдал очередное распоряжение и, улыбнувшись морякам, быстро скрылся в джунглях. Смысл его приказа стал понятен несколько позднее. Видя, что гости насытились и никакие уговоры откусить еще один, самый вкусный кусочек не помогли, аборигены приступили к сборам. Откуда-то из джунглей пригоняли свиней, появились куры. Женщины споро собирали свои нехитрые пожитки, готовясь к переходу.

– Слава богу, – наблюдая эту картину, с чувством сказал Юрий Александрович, – теперь можно вздохнуть спокойно.

– А что происходит-то? – все еще не понимал Павел.

– Означает сие то, – пояснил офицер, – что план нашего капитана полностью осуществился. Аборигены вместе с женами, детьми и всем хозяйством возвращаются в прибрежный лагерь. А значит, уже не сомневаются в дружелюбии, верят нам. Во многом это случилось и благодаря тебе, милостивый государь. – И Юрий Александрович с чувством обнял растерявшегося парня.

Вскоре сборы были закончены, и все племя двинулось в сторону побережья, к тому поселку, где еще утром содержались пленники. Добрались туда уже почти в полной темноте тропической ночи. В поселке горели костры, в центре – самый большой. Языки пламени от него поднимались далеко вверх.

– Это, однако, в честь победы такой фейерверк, – предположил один из матросов.

– Это в нашу честь.

– Почему?

– А ты погляди на дрова.

– Ишь ты, – восхищенно прошептал тот, увидев в костре толстые стебли растений, из которых была построена клетка для их содержания.

Часть воинов ушедшего вперед отряда занималась подготовкой к праздничному ужину в честь победы. В эти веселые хлопоты сразу же включились женщины, радостными криками отметившие свое возвращение домой. Самого же Качи не было видно. Но скоро появился и он с частью воинов, ведя за собой через ночной лес матросов с вернувшегося в залив корабля.

– Вот и мы! – радостно закричал Семен из-за спины капитана.

– Наслышан, наслышан о подвигах, – сказал Георгий Тихонович, подходя к Павлу. – Видал, какие почести теперь оказывают. Пусть хранят добрую память о русских моряках.

– Теперь вы отремонтируете свой шлюп, отдохнете и продуктами запасетесь.

– Надеюсь, что так и будет. А сегодня, смотрю, хозяева хотят пир на всю ночь устроить. Ну что ж, надеюсь, и здесь мы не посрамим честь российскую.

– Не посрамим, – радостно улыбаясь, дружно ответили матросы.

Многие из них еле держались на ногах от болезней и перенесенных в последние недели испытаний. Отдых среди дружественно настроенных островитян и хорошее питание – это то, что им было нужно, чтобы набраться сил для дальнейшего плавания.

Павел был счастлив, что все так хорошо закончилось. И уже не считал потерянным попусту время, проведенное в восемнадцатом веке. Но пора было подумать и о продолжении поисков. Конечно, уезжать сейчас было бы неверно. Его бы попросту потеряли. Как-никак толика его заслуг была в том, что на острове воцарился мир. Но все же при первой возможности он решил отправиться в девятнадцатый век.

Поэтому, несмотря на темноту, он, оставив магнитофон в шалаше, побежал к тому месту, где оставил в тайнике машину времени. Павел хотел снова перетащить кресло в шалаш Качи, чтобы иметь его под рукой. Поваленный ствол он нашел быстро. Пройдя вдоль изгороди и привыкнув к темноте, увидел разбросанные ветки. Нагнувшись, пролез дальше, в панике пытаясь нащупать кресло руками, но…