Изгнанники. - страница 118

Змей обернулся к Олеандру:

— Мальчик мой, несколько малых порций, и будь спокойнее.

Олеандр поклонился, исчез. Вернулся, неся по два кувшинчика в каждой руке. Поставил на инкрустированный круглый столик. Мурене совсем не хотелось учиться. Не стремилась она и заполучить созданное назад. Ей необходимо было остаться наедине со шквалом своих вопросов, ошибок, раскаянья. Найти ответ хоть на что-нибудь. Как такое могло получиться? Где начинается, где кончается нарочно и не нарочно созданное ей?.. «Своя и чужая воля? Чужая, это чья? Тени?!» Но поздно. Змей обвил шею монисто и сказал, указывая на Олеандра:

— Смотри на него. Внимательно. А ты — не вспоминай ни о чём.

"Смотрю. И что? Непостижимо странный. Красивый, как дроид. С отрешённым взглядом".

— Выпей одно Впечатление, — велел ему Змей. — А ты снова смотри.

Ничего не изменилось. И в то же время, изменилось всё. Центр тяжести сместился. Или возник. Только что она стояла на земле, а сейчас уже цепляется за неё, за склон, висит. Тень видела тело, как препятствие, досадную оболочку. Не видела, что под ней. Не видно! Именно по этой причине тянется... Разорвать, раскрыть... Тень дрогнула и накренилась. Монетки звякнули. Мурена схватилась за ожерелье.

— Отвернись! Не трогай её, отвернись! Иначе так и будешь бороться с собственным творением. Ясно? Незачем быть сильнее её, надо быть быстрее. Тень должна набрасываться, когда хочешь ты, а не когда она хочет... Внешняя тень, ничего сложного. Труднее с присущими тенями. Но и удобнее иногда...

Отвернулась. "За долю секунды, — подумала Мурена с горечью, — я перестала видеть в нём человека, брата, изгнанника. Он сделался только сосуд. А ведь то, что есть в этом сосуде мне даже не надо!.. Почему? И на что же мне опереться, о чём успеть вспомнить за секунду? Неужели милосердие, это просто милосердие к телу? Не вникая, что там есть и чего можно ждать от него. А выдержка, просто выдержка? Любые планы — фантазии!.. Тень я хотела создать совсем не для того. И забыла, немедленно позабыла, не вспомнила даже!.. Небо и море!.. Бест, например, не такой. Я дрянь, чего усложнять! Я — Морское Чудовище…"

— Смотри снова!

«Ну, смотрю...» На третий раз монетки даже не дрогнули. Мурена действительно начала ощущать себя как бы быстрее, впереди их... На четвёртый раз она была в такой глубокой задумчивости, словно и не смотрела, и тень не смотрела тоже. Результат. "Разве это меняет суть: бессердечность, пустоту? Интересно, что за представление ты устроил, Олеандр? Что случилось с тобой, выдал меня нарочно или не рассчитал свои силы? И почему ты всё время молчишь…"

Змею наскучило. Впечатления кончились.

— Отлично, отлично, — похвалил он. — В целом, понятно?

И уполз куда-то зигзагами, вверх-вверх-вверх, абрисом в толще стен. "Скрытный Олеандр..." Мурена обратила внимание, каким взглядом он проводил Монстра, и не заметила ни грана ненависти во взгляде. Олеандр быстро подошёл к Мурене, снял монисто и зацепил ей за пояс. Вот дела, тень снова на него не нападает. Кивнул: так лучше.

— Дроиды, Олеандр, скажи хоть слово!..

Покачал головой: нет. Приложил палец к губам: молчи. И горько усмехнулся.

Глава 10.

Глава 10.

Бест проводил с новеньким, они дружно назвали его Дикарём, всё своё время.

— А чего вы ожидали? — спросил Гром у Миража, обсуждавшего этот факт с Бураном. — Это же Бест. Стратегические цели возвышенны, тактические сужены до предела. Есть новичок, остальное побоку.

Бест присутствовал, между прочим. И Мираж обратился к нему:

— Слушай, как ты свалился?

— Обыкновенно. Я же рассказывал. Проскочил между оводов, от них ветер такой!.. Салют, вы его не знали, оказался слишком близко к тучам, к земле...

— Он спускался на континент?..

— Угу, а я оказался между оводами и ямой...

— Понятно. Бест указывал изгнаннику, как ему жить и где... И свалился.

— Мираж, имей совесть! Жить — по крайней мере, а не как и где, — жить! Он же не знал, что тут делается, на земле, а я в общих чертах знал.

Буран примирительным тоном принял, однако, сторону Миража:

— Бест, может, и не стоило. Всё идёт, как идёт... Для каждого.

— Или не идёт! Думаете выжить в одиночку? Получится?

— И так, и так не получается.

— Это временно. А у тех, что сейчас в подвале вместе сидят, у них хуже получается или лучше, чем у вас, любители сыграть в прятки?! Простите упрёк, но вы были радикально не правы, разбежавшись... Восходящим помогают дроиды. Хищники создают злых теней. У изгнанников есть только изгнанники. Общие знания. Единый мир, один! Всё переменится к лучшему.

— Ну и что нам делать?

— Я подумаю. Нет идей... Пока...

Мираж перебил его, мельком взглянув на новенького вдалеке, среди успокоительной для него древности картин:

— Бест... Чего ты с ним нянчишься? Нам не жалко, но странно, небо и море! Для этого, Дикаря, ты как будто создаёшь иллюзию, что вечность впереди... А где второй изгнанник, с которым он сверзился сюда, а? Зачем ты его обманываешь? Даешь надежду. Сколько ему ещё осталось дней, недель?

— Тысячелетий! Заткнитесь и придумайте план, трепачи! Самая отвратительная привычка: заранее хоронить и других и себя!..

Бест махнул на них обеими руками и ушёл к Изумруду, дальше в тему ловушек вникать. Не его эта тема, по правде.

Маленький томик Бест вертел в руках, название короткое на загадочном языке, внутри — столбцы стихотворений. Изумруд возле торговой пирамидки нашёл, принёс. Амарант смотрел на шуршащие, тонкие, как папиросная бумага, страницы не отрываясь, не поднимая головы, пока Монстр не покинул зал.

— Можешь прочитать? — спросил Бест. — Или так хранил?