Другая жизнь - страница 56
Мы чокнулись.
– Ой, какое вкусное! Говорят, что там какие-то особенные пузырьки, промывающие голову. Только мы пьем неправильно. Там ведь целый ритуал…
– Какой? – Было действительно вкусно. С дыней и шербетом.
– Надо… Ладно… залезай ко мне. Я… глаза закрою.
– Кусаться не будешь?
– Постараюсь.
Посмотрела ему в глаза, отдала свой бокал, стянула аккуратно платье, оставшись в нижней сорочке. Вода была теплой, сорочка не хотела намокать, вздулась пузырем, пришлось мочить ее руками. Стало еще хуже: намокнув, она облепила тело и стала совсем прозрачной. Юркнула в пену и села в ванне напротив него. Он, улыбаясь, протянул бокал, долил из бутылки.
– Тебе там неудобно. Трубы всякие… Поворачивайся ко мне. Делаем так. Быстро выпиваем. Так. Ставим бокалы, чтоб не мешались. Так. Откидывайся на меня. Так. Лежим. Закрывай глаза. Сейчас голова должна начать кружиться.
Было тепло и хорошо. Положила голову ему на плечо. Он обнял аккуратно за талию. И голова поплыла.
– Ой! Кружится!
– Вот. Старайся поймать это ощущение. И понять, в какую сторону кружится.
– Как это «в какую сторону»?
– Сейчас поймешь.
– По солнцу.
– Глаза не открывай. Попробуй, чтобы то быстрее, то медленнее.
– Разве можно этим управлять?
– Пробуй. Можно.
– Ой. Получается.
– Теперь останови и запусти в другую сторону.
Очнулась, только когда вода остыла. Пришлось перелезать под одеяло. Время остановилось. Потом помчалось. И снова остановилось. Замерло. Вселенная сжалась до размера его губ. Расширилась его руками. Вспыхнуло светом. А душа смотрела на все это с высоты птичьего полета. И кричала оттуда, сверху.
Не буду говорить что.
14 ясеня 320 года. Полдень. Дамба. Старшой
Кто-то закряхтел за дверью. Кто, кто… Сержант.
– Сержант! – позвал я, прикрыв ее одеялом с головой.
Сержант приоткрыл дверь, но голову не всунул.
– Что-то случилось? Я проспал?
– Да нет. Все нормально. Отдыхай.
– Сейчас встану.
– Не надо. Приходили люди от графа, я сказал, что тебя до завтра не будет. Больше дел нет.
– Хорошо.
Женский шепот что-то прошелестел за дверью. Кто там у него? Служанка, наверное.
– Там приехал поставщик, спрашивает, что у него брать будут из продуктов.
Она шепотом чертыхнулась и попыталась выпутаться из одеяла у меня за спиной. Я удержал ее рукой.
– Скажи, пусть все сгружают, завтра посмотрим и разберемся.
– Хорошо.
– Попроси принести чего-нибудь поесть, и ванну, если можно, наполнить.
– Ладно, скажу.
– Сержант…
– Да?
– Все нормально?
– Да, да. Отсыпайся, отдохнем хоть от тебя один день.
Вот ведь зараза…
14 ясеня 320 года. Вечер. Дамба. Хозяйка
Счастье продолжалось. Ели рагу. Допили вторую бутылку «Монашки». Вспоминали столицу, книги. Пытались найти общих знакомых. Плескались в ванне. И прочее. И прочее. Заснули. Снова заснули. И еще раз.
14 ясеня 320 года. Полдень. Дамба. Сержант
Как всегда, все решила случайность. Притопали с Веслом к городской охране. Там нас встретили кисло: еще бы, хлеб у них пришли отбивать! Начальник, правда, был рад, что не его руками будут жар разгребать на этой ярмарке. Но все равно даже ром пили якобы через силу, и на откровенный разговор не шли. На счастье, из соседнего городка приехал человечек, который мало того что еще до мора руководил всем окрестным сыском, а это без малого три городка и почти сорок деревень, но и оказался однополчанином Весла. Служил он в Егерском особом; конечно, еще до службы Весла, но начальников помнил и проникся к нам уважением. Когда же мы в нарушение отданного Старшим приказа не трепаться намекнули ему, как собираемся навести порядок на ярмарке, он просто расцвел. Это была его давняя мечта – прижучить всех «ночных купцов». Силы не было.
Через два часа мы, хвала богам, знали вкратце всю подноготную местной светской, полусветской и совсем не светской жизни. Взял на себя наглость предложить Хину, нашему новому знакомому, жалованье от нас на время ярмарки. Тот неопределенно помотал головой, но «нет» не сказал.
Доложили вечером Старшому. Тот собрал весь отряд.
– Значит так, орлы.
Все заржали, это было обращение, после которого обычно излагались или паскудные, или приятные новости.
– Есть возможность встать тут надолго и всерьез, – продолжил командир, – а то некоторые старперы уже устали шляться по дорогам и все канючат: «Когда ж мы поселимся у теплой печки со сладким вином и…», кхм…
Бойцы опять засмеялись.
– Поэтому первое. Население не обижать, они должны привыкнуть к мысли, что мы для них «защита, опора и душевная благость». За ром, женщин и мятные леденцы – платить. Даром ничего не брать.
Фраза про мятные леденцы, я думаю, теперь надолго станет заменой фразы про ром и женщин.
Старшой продолжал:
– Второе. Так как придется разбираться с местными и окрестными «ночными», то уши и другие части тела держать востро. Эти должны понять, что связываться с нами – себе дороже. И за любое проявление нелюбви к нам, таким хорошим и справедливым, сразу наступит расплата. Очень жесткая и даже неадекватная. Ну то есть чересчур. Нечего на меня глаза таращить. Читаю вам, просвещаю, а все равно, кроме слова «гениталии» и имени «барон Мюнгеленбомбен», ничего больше запомнить не можете.
Это точно. Из каждой книжки вытаскивались какие-нибудь цитаты. Бароном Мюнгеленбомбеном, из книжки про пиратов, долго обзывали Рыбака после того, как он всех достал своими морскими рассказами, начинавшимися как один словами: «Идем мы как-то под рифелями» и заканчивавшимися: «Рому было – залейся».
