Повесть о храбром Ши Ди и его друге, верном Ба Цзи - страница 3

«Ну, нет! — подумал Ши Ди. — Теперь, раз уж до Дуньхуана добрался, то хоть пешком, хоть в одиночку, а пойду на врага!»

Пошел он по рынку, расспрашивает военных и гражданских: не слыхал ли кто о Ба Цзи из Дуньхая? Никто ничего о Ба Цзи не знает, а вести о дуньхайцах самые худые: в битве при А-Цзане кто не погиб, того варвары в плен угнали. Сел грустный Ши Ди под стеной, начал палочкой на земле чертить без всякого смысла, глаза слезами заволокло. Вдруг слышит он из повозки бродячего астролога приятный девичий голос:

— Молодец, эй, молодец! Вижу я, что ты не из трусливых. Не хочешь ли военной удачи попытать?

Смотрит Ши Ди, а из повозки выглядывает девушка: лицо — как утиное яичко, брови тоньше усиков цикады, глаза — как Волопас и Ткачиха, губы — словно цветок сливы. Открыл Ши Ди рот, а как закрыть — не помнит. А девушка смеётся:

— Знаю я, кто ты, Луо Цзэ-сы. Знаю, как из бобового ростка ты могучим деревом сделался, знаю и горе твое. Прочитал твою судьбу по звездам Цзянъин Хэ, прозванием Хуо Хуа, «Искорка». Ты тот человек, что нам нужен.

— Кто вы такие и откуда взялись?

— Я Жемчужина Пэй-цзи, приемная дочь генерала Фэй Ли, что старший над государевыми шпионами. Несколько раз ходила в землю хунну и страну Судэ, многое разузнала для отца, да не по силам мне тот подвиг, ради которого мы тебя дожидаемся.

Взяла его за руку и повела неприметной дорогой в военный лагерь. Завела в просторную палатку, глядит Ши Ди — а перед ним птица из меди и дерева, словно живая, крыльями трепещет. При птице — молодой человек: голова повязана, рукава закатаны, кожаный фартук сажей запачкан, а глаза — как черная ртуть, ни на чем задержаться не могут. И хоть выглядел он как простой подмастерье, Ши Ди сразу догадался, что это и есть колдун Цзянъинь по прозанию Хуо Хуа.

— Ага! — воскликнул Цзянъин. — Ты и есть Ши Ди, который друга своего хочет вернуть? Слушай же. Никто не знает, откуда у Хун Кулоу такая сила, чтобы целые армии огненными стрелами поражать. Сколько ни разведывала Пэй-цзи — и ей немного узнать удалось. Есть в предгорьях Шаньшаня крепость Ян Ци, там обитает Хун, и окна его покоев по ночам светятся синим. Вот и все, что мы знаем. Построил я птицу из меди и железа, чтобы пересечь на ней пустыню, пробраться тайно в страну Судэ и узнать секрет колдуна. Однако явился мне во сне дух покойного Эр-цзиня и велел дождаться тебя. Если согласен — полетим нынче же ночью.

Нечего и говорить, что Ши Ди согласился. Как стемнело, сели они верхом на рукодельную птицу и полетели.

Над морем песка, над волнами дюн

Стремителен птицы полет.

Как тайну свою ни хранит колдун —

Разгадку герой найдёт.

К отрогам грозных Шаньшаньских гор

Ши Ди пролагает путь,

Чтоб друга из вражеских рудных нор

Скорее домой вернуть.

Вот села птица на горный склон.

— Дальше лететь нельзя, — говорит Хуо Хуа. — В темноте в горах птица разобьется. Придется тебе самому дорогу искать.

Выдернул он у птицы одно медное перышко, дал Ши Ди.

— Как я буду нужен — переломи это перышко, я за тобой и прилечу.

Завязал Ши Ди перышко в пояс, взял меч, взял щит, пошел искать дорогу в логово Хун Кулоу.

Вот рассвет настал, видит Ши Ди — повозки с рудой и углем по дороге тянутся, скованных пленников гонят куда-то. Пошел он следом незаметно, а как стемнело — в последней повозке стражу перебил, возницу одним ударом прикончил и сам на козлы сел. Так и въехал во вражескую крепость Ян Ци, никем не узнанный.

Вылез потихоньку из повозки, огляделся — а тут ад о четырех углах! В рудниках руду копают, в плавильнях ее плавят и заготовки льют, в кузнях из них мечи и доспехи куют, и повсюду висят знамена, где чудовище Цзютоушэ, Девятиглавый Змей, изображен. Кругом снуют рабы — пленные воины Поднебесной, от голода и тяжкой работы уже на тени похожи. А под стенами собрались несметные полчища хунну — ждут мечей, доспехов и наконечников для стрел, чтобы всей силой ударить на Поднебесную. Сжалось сердце у Ши Ди. Пробрался он в плавильню, надзирателей перебил и начал разбивать цепи узников.

— Ты кто таков? — спрашивает один.

А второй отвечает:

— Да я же его знаю! Это Мэйгуо Дуйчжан, ярмарочный силач, что людей в армию заманивал. Это из-за него мы здесь оказались! Он виноват!

Устыдился Ши Ди и говорит:

— Это верно, я Мэйгуо Дуйчжан. Вина моя. Раз я вас в эту западню завел, то мне и выводить. Берите лопаты, берите кирки, берите железные заготовки — и ударим на врага. Только слушайте все меня, чтобы не суетился каждый как попало, а ударили все вместе.

— Да как их победишь? Тут ведь не все стражники люди, половина — демоны!

— Видал я этих демонов, — засмеялся Ши Ди. — На поверку это просто чучела соломенные.

Разбил он все оковы, построил узников боевым порядком, напали они на слуг Цзютоушэ — закипела жаркая битва. Смотрят узники — и правда, стоит в демона факелом ткнуть, как он занимается огнем и оказывается соломенным чучелом. Взяли они так одну плавильню, взяли другую, освободили товарищей, захватили оружие — скоро ни одного слуги Цзютоушэ в крепости не осталось. Начал Ши Ди расспрашивать узников про Ба Цзи — те глаза отводят. Наконец один решился сказать:

— Приятель твой крепко досадил Хуну. Сначала тот его пытал в своей башне, потом велел в самом глубоком забое цепями приковать, чтобы умер Ба Цзи, света белого не увидев.

Себя не помня от горя, бросился Ши Ди в забой. В темноте, в духоте, по колено в воде бродил — нашел друга. Тот уже еле дышал. Сбил Ши Ди с него цепи, на руках вынес на вольный воздух. Глядит — а перед ним стоит колдун Хун Кулоу, вместо лица — череп, голым мясом покрытый.