Страницы Миллбурнского клуба, 5 - страница 77

А вот набор признаков фашизма, которыеперечисляет У. Эко в 1996 году (https://en.wikipedia.org/wiki/Definitions_of_fascism#cite_note-12),считая при этом, что достаточно одного из них, чтобы остальные (или многие)«коагулировались» вокруг него.

1. Культ традиции, сочетающийкультурный синкретизм с отказом от модернизма.

2. Культ действий ради действия –действие имеет значение само по себе и должно приниматься без интеллектуальнойрефлексии.

3. Антиинтеллектуализм и иррационализм(часто проявляется в нападении на современную культуру и науку).

4. Разногласие есть измена – фашизмобесценивает интеллектуальный дискурс и критическое мышление в качествебарьеров к действию.

5. Страх «другого», часто в видерасизма или отрицательного отношения к иностранцам и иммигрантам; ксенофобия.

6. Обращение к «разочарованномусреднего классу», который опасается давления со стороны низших социальныхгрупп.

7. Одержимость конспиративнымитеориями заговора, раздувание вероятности вражеской угрозы.

8. Жизнь – постоянная война (борьба).

9. Презрение к слабым (вплоть доуничтожения «недоразвитых» евреев или душевнобольных).

10. Селективный популизм, направляемыйдиктатором. Недоверие к демократии, не отражающей «голос народа».

11. Новояз – фашизм используетобедневший словарь, чтобы ограничить критическое мышление.

12. Ложь и пропаганда в публичномдискурсе.

Удивительным образом в этом спискеотсутствует то, что лично «практикующий Дуче» считал главным – центральная рольтоталитарного государства; акцент сделан на социальные и идеологическиеаспекты; включен расовый аспект, отсутствующий в оригинале. Если продолжатьперечислять различные свойства, придаваемые фашизму другими исследователями, тодобавятся такие иногда взаимоисключающие качества, как «социализм, свободный отдемократии» и «злейший враг социализма»; «плановая экономика» и «особая формакапитализма»; «террористическая империалистическая диктатура» и «автаркическаяэкономика» и др. Уже в 1944 году Д. Оруэлл писал: «Слово"фашизм" почти полностью бессмысленно... Я слышал, оно применяетсядля фермеров, владельцев магазинов... Киплинга, Ганди, Чан Кайши,гомосексуализма... астрологии, женщин, собак и я не знаю, для чего еще...Похоже, просто появилось наиболее оскорбительное слово» (https://en.wikipedia.org/wiki/Definitions_of_ fascism#George_Orwell).

Оруэлл оказался, как и во многом другом,прав. Уже к тому времени произошло слияние в сознании людей фашизма Италии снацизмом Германии (хотя нацисты себя никогда фашистами не называли), чтоневероятно расширило круг толкования термина, а в 1990 году был сформулирован«закон Гудвина», согласно которому любая достаточно длительная дискуссия(независимо от исходного предмета обсуждения) приводит к упоминанию Гитлера илинацизма. И хотя этот закон первоначально касался зарождающихся онлайновыхдискуссий в Usenet, сейчас он по праву применим ко всему Интернету и к обычнымполитическим перепалкам. Свежее напоминание – постоянное апеллирование к«фашистской» риторике в российско-украинских «дебатах» посткрымского времениили даже сопоставление с фашистом кандидата в президенты США миллиардера Д. Трампа(http://www.newsweek.com/ donald-trump-fascist-354690).

Такое положение дел не ново; множествоопределений одного и того же понятия всегда сопровождало неформальныедисциплины и было поводом для беспокойства у многочисленных представителейсоответствующих наук – по-видимому, это был один из стимулов логическогопозитивизма в его прометеевом (и, конечно, безрезультатном) порыве свести наукук единообразному выражению понятий и правил их использования. Предпринималисьтакже попытки «унификации» определений, то есть нахождения какого-топодмножества общих для них черт (к чему и я приложил руку 40 лет назад,анализируя десятки определений терминов «модель», «система» и др. [17]).

Ситуация полной определенности иобщепринятости понятий в социальных науках является скорее исключением икасается в большинстве случаев нейтральных достаточно формальных категорий,таких как грамматические определения или точные названия некоторых (далеко невсех) исторических событий. Наиболее серьезные усилия придать понятиям точныйсмысл, безусловно, прилагаются в юриспруденции, ибо там от точности зависитслишком многое, – но и там сплошь и рядом возникает неопределенность винтерпретации. То есть там формально есть только одно определение, скажем, «умышленногоубийства» (другие, не прописанные в своде законов, вообще не принимаются вовнимание), но, поскольку отдельные слова и выражения в нем могут бытьпо-разному поняты – множественность толкований возникает на этапе применения иактивно используется сторонами процесса. В конечном счете, «верное толкование»признается за судьей какого-то уровня, то есть вступает в силу некийавторитарный механизм. Таким образом, можно сказать, что в социальных науках,за редким исключением, определения используемых понятий либо расплывчаты,неоднозначны и имеют множество вариаций, либо однозначны и строги, если (итолько если) поддерживаются авторитетом власти и закона (в последнем случае,конечно, они все равно различаются от страны к стране).

Есть и еще одна фундаментальная проблема,непосредственно связанная с рассматриваемым вопросом, – проблема ошибкиизмерения. Мало того, что, скажем, длину люди измеряют в сантиметрах (а не втерминах «длиннее – короче»), – важно, насколько точно они это делают. В