Страницы Миллбурнского клуба, 5 - страница 78

огромной степени технический прогресс связан именно с ростом точности визмерении различных процессов, что сделало вообще возможным конструированиепочти всего, что нас окружает, – достаточно представить себе, какая точностьнужна для взаимной подгонки всех деталей мобильного телефона по сравнению сточностью изготовления пращи Давида.

Ошибка измерения определяется в отношении кнекоему «истинному значению» – например, отклонение прибора измерения (рулетки)в 1 мм от измеряемой длины картины в два метра («истинное значение») – оченьмаленькое, и им пренебрегают, когда вешают картину на стену. Но такое жеотклонение при измерении толщины волоска, где истинное значение куда меньшемиллиметра, делает рулетку вообще бессмысленной и вынуждает пользоватьсядругими приборами. Само понятие «истинного значения», таким образом, естьфункция точности прибора. Скажем, для измерения длины картины надо много разизмерить ее длину с помощью рулетки (точность которой заранее известна),принять среднее всех значений за «истину» и оценить степень ошибки как степеньотклонения наблюденных значений от истинного (либо в миллиметрах, либо впроцентах к истинному размеру).

Процесс измерения принципиальным образомзависит от того, с какой целью он производится. Если картину требуется повеситьв центре пятиметровой стены, никто не будет тратить время на неоднократныеизмерения; в этом случае уровень допустимой ошибки – несколько сантиметров.Если же ее надо разместить в нише, ширина которой – те самые два метра, тотребования к точности неимоверно возрастают: достаточно превышения размера наполмиллиметра (что уже не отслеживается рулеткой), и картина в нишу не встанет.Но ведь и сама ниша измерена неточно! И если картина продается в Лондоне, аниша покупателя – в Париже, то вообще возникает вопрос, стоит ли покупатькартину, если неясно, разместится ли она там, где планируется. То есть нужныскоординированные усилия двух измерителей и максимально доступная точностьизмерения с двух сторон, чтобы иметь гарантированный ответ для принятиярешения.

Таким образом, четыре ключевых понятиядолжны быть взаимоувязаны в процессе измерения для правильного определенияошибки: цель измерения, истинное значение, точность измерительного прибора ипроцедура измерения. В точных науках и в технике все эти компоненты развивалисьхоть и асинхронно, но в целом согласованно, ибо в противном случае высокаяточность и не была бы достигнута. Во всех прочих областях знания дело обстоялокуда сложнее, как следует даже из приведенных выше примеров.

Цели измерения одного и того же всоциальной жизни принципиально рассогласованны (в технике это приводит к«эффекту Левши», когда блоха-то подкована, да прыгать больше не может);истинное значение практически никогда не определяется путем повторных измеренийодного и того же (чему один из многих примеров – «эффект Протея», см. ниже);измерительные приборы или вообще не существуют, или крайне несовершенны, или неимеют эталона для калибровки точности (проблема унификации определений и пр.);процедуры измерения не прописаны или неясны (статистика направлена, спеременным успехом, на решение этой задачи, но на пути есть множествопринципиальных трудностей, которые здесь невозможно обсуждать [12]). Так чтоточность измерения, помимо использования шкал более высокого уровня, правомерновключена в понятие «строгости измерений» на вертикальной оси графика.

Сопутствующие обстоятельства

Являются ли две оси графика достаточными инеобходимыми для различения культур? Нет ли других критериев для решения той жезадачи? Строго говоря, я не могу однозначно доказать единственность своегопредложения (наличия всего двух осей, к тому же именно таких, а не иных), нопопробую рассмотреть вкратце другие концепции.

1. Возможная фальсифицируемость результатов– та ось, которая предлагалась в [5] как третья. Основная идея К. Попперабыла такова, что никакую теорию, строго говоря, доказать приведением многочисленныхпримеров (индукцией) невозможно (ибо они никогда не исчерпывают всегодопустимого множества состояний), но вот для опровержения достаточно одногофакта, не подчиняющегося теории. Следовательно, сами формулировки любой научнойтеории должны быть такими, чтобы они допускали возможность фальсифицируемости.Если это не так – теория не отвечает критерию научности (как, скажем, теориябожественного происхождения вселенной и др.).

Этот взгляд был (и остается) оченьвлиятельным в философии науки, однако он находит все больше противников. Многиесчитают, что не все можно хотя бы в принципе подвергнуть фальсификации и посемуне стоит настаивать на этом для признания теории научной. Конечно, уровеньпотенциальной фальсифицируемости в целом растет при приближении к правомуверхнему углу графика, но введение его в качестве еще одной оси сделало бы всюкартину очень неустойчивой (математика, скажем, вообще не подвержена этомупринципу, а «выводы» искусства очень легко опровержимы, но это никому и неважно). Учитывая индуктивную природу статистики и тот факт, что подавляющее ивсе возрастающее большинство каких-либо прикладных результатов во всех областяхзнания, действительно, нельзя опровергнуть «одним примером» (именно потому, чтовозможность, пусть с малой вероятностью, «другого» уже заложена встатистическом подходе), принцип фальсифицируемости представляется избыточным итрудно применимым для отделения культур друг от друга.

2. Принцип прикладной полезности, согласнокоторому техника, наука и т.д. «полезны», в то время как искусство, литература