Страницы Миллбурнского клуба, 5 - страница 81
конъюнктуры; национально – герои разных культур почти не пересекаются междусобой; персонально – если учесть мнения Толстого о Шекспире, Набокова оДостоевском, а Солженицына о Бродском, – разобраться в том, что есть хорошо, ачто есть плохо хотя бы даже на Олимпе словесности, весьма затруднительно. Всеэто – явные признаки третьей культуры.2. Медицина – очень близка ккультуре-2. Около года назад я слишком резко повернулся на ступеньке ипочувствовал сильную боль в правом колене. Нога распухла, я не мог толкомходить два дня. Врач после рентгена заявил – ничего страшного, все пройдет.Около двух месяцев я ходил на физиотерапию – становилось то лучше, то хуже, ноуж точно не проходило. Затем томограф показал, что порван мениск. Я решилсделать операцию – и сделал, у очень хорошего (судя по отзывам) хирурга, черезполгода. Потом опять два месяца ходил на физиотерапию. Прошел год. Не могу безболи ни подниматься, ни опускаться по ступенькам, не могу бегать. Но могуходить горизонтально – за что, так сказать, сердечное спасибо дорогой (счета досих пор идут) медицине. То есть нахожусь примерно в таком же состоянии, какчерез две недели после травмы, только немного хуже. Возможно, самый первыйврач, который потратил на меня не более двух минут и не поставил никакогодиагнозa, и был прав – лучше бы я ничего не делал, и глядишь, пронесло бы. Номогло быть и хуже – уже не проверить. Что может сказать наука (в данном случаемедицинская) по поводу сего печального инцидента? А вот попробуйте войти в ее,науки, положение.
Чтобы конкретно ответить на вопрос осостоянии именно моего (а не обобщенной) колена после операции, его надо снова«изучить». Но ее уже изучали, и у меня нет ни малейшего желания опять затеватьвсю историю, соображать, будут ли покрыты расходы страховкой, и т.д. – я простоне верю, что будет найдено что-то новое. Впрочем, подожду еще. То есть в моеминдивидуальном случае проверенная научная методика не сработала. Это само посебе, конечно, не удивительно. Более интересно здесь задать два вопроса: 1 –почему именно на мне она не сработала; 2 – как вообще эти методики работают набольшом количестве людей, то есть «статистически»? Ответы на эти вопросы имеютфундаментально разную природу.
Ответ на первый вопрос чрезвычайно сложен.Врач должен потратить массу времени, выявлять особенности моего организма ит.д. и, возможно, найти какой-то конкретный ответ на вопрос, почему тысячамлюдей операция помогала, а вот этому кадру – нет. Иногда такое исследованиеделается, иногда нет, но очень часто вместо конкретного анализа причин простоотыскивается некий компромисс; например, в моем случае могут сказать: «нупоходите еще пару месяцев на физиотерапию», и если я соглашусь, и на сей разона поможет, то и прекрасно. Но тот, главный вопрос – почему именно мне так неповезло – останется все равно без ответа. Если вкратце – найти индивидуальныепричины того или иного явления часто практически невозможно. Попробуйте, дляпримера, разобраться, почему именно этот человек вдруг умер в 40 от инфаркта, адругой – живет себе до 90. Наука, безусловно, идет от индивидуумов к общимзакономерностям и пытается отыскать типичные причины того же инфаркта илитипичную эффективность физиотерапии на множестве людей. Мой индивидуальныйслучай, не включенный в общую картину, для нее почти всегда неинтересен.
Посмотрим, как это делается статистически.Вся медицина, с тех пор как она немного отошла от магии, так или иначеориентирована на статистику. Огромное число исследований проводится в мире длядоказательства тех или иных утверждений, от эффективности лекарств до пользыили вреда каких-то ингредиентов или процедур. Казалось бы, очень даже«культура-2». Но, однако, не совсем.
В 2005 году Д. Иоаннидис (J. Ioannidis)опубликовал статью под вызывающим названием «Почему большинство опубликованныхрезультатов исследования неверны» (Why Most Published Research FindingsAre False), которая вызвала массу самых разнообразных откликов.Она была посвящена медицине, но в принципе имеет более широкое значение.Предмет статьи довольно сложен технически для обсуждения в данном тексте, ноосновная идея такова: некое сочетание традиционных статистических методов(использование p-value, малый размер выборки и проч.) и человеческих слабостей(люди обычно не публикуют «отрицательные» результаты) приводит к тому, чтоогромная доля выводов в опубликованных статьях просто формально не может бытьправильной – результаты невоспроизводимы. Позднее был даже предложен термин«эффект Протея», говорящий о том, что опубликованный результат будет немедленноопровергнут после попытки его воспроизведения.
Вот яркая иллюстрация противоречивых«находок» в медицине [18]. Авторы сформировали из 50 продуктов, упоминаемых вповаренных книгах, набор, который предлагался в случайно отобранных рецептах(это было сделано специально для того, чтобы снять подозрение в умышленнойподборке продуктов). Наиболее изученными оказались следующие 20 продуктов:вино, помидоры, чай, сахар, соль, картофель, свинина, лук, оливки, молоко,лимон, яйца, кукуруза, кофе, сыр, морковь, масло, хлеб, говядина, бекон. Затемони провели специальный поиск научной литературы, в которой хотя бы один изэтих продуктов рассматривался в связи с ответом на вопрос: как его потреблениевлияет на заболеваемость раком (любого типа; по факту выявились шесть основныхтипов рака – кишечника, груди, легких и др.). Анализ показывает удивительнуюкартину того, как одни и те же предметы трактовались в разных исследованияхсовершенно по-разному. Обобщенные результаты приведены на рис. 2.
