Страницы Миллбурнского клуба, 5 - страница 85

принимаются в рамках очень широких интервалов практической приемлемости идостоверности. Эти две вещи очень часто не совпадают: приемлемым может бытьрешение, основанное на чистой лжи (например, сообщение врача безнадежномубольному о том, что все в порядке), и неприемлемым – решение, принятое приполной осведомленности (например, для Америки неприемлемо дать Израилюполностью уничтожить Хамас, хотя дипломаты прекрасно понимают, что только егоуничтожение способно ликвидировать конфликт). Плата за отступление отправдивости может быть очень высокой (как в технике), но может быть и нулевой(как в пропаганде). В этом смысле экономика – это техника и пропаганда «в одномфлаконе». Соответственно, роль науки как поставщика правды должна бытьрассмотрена под иным углом, нежели это делается сейчас.

Пока что идет лишь очень скромное признаниероли поведенческой экономики в традиционных учебниках – например, в [20] (2014год!) ей посвящено пять последних страниц из примерно 500. Ни о каком изменениипривычных формальных схем рационального поведения нет и речи; она подается какнекий кивок в сторону теоретически некрасивых, но, к сожалению, упорнонаблюдающихся фактов. Мои беседы с двумя американскими профессорами экономикиговорят о том же – они рассматривают подобные исследования как некоемаргинальное занятие, отвлекающее от поиска «твердых законов экономическойжизни». Тот факт, что экономическая экспертиза сплошь и рядом проваливается и вкачестве предсказателя событий, и в качестве объяснителя мотивов человеческогоповедения, на эту логику не влияет. Это надежный «вторичный» признакпринадлежности данной области знаний к культуре-3, ибо в настоящей культуре-2пересмотр теории после экспериментального опровержения следует незамедлительно.

Я лишь чуть-чуть задел вопрос о взаимосвязипсихологии с категорией рационального; я опускаю вопрос о ее связи с категориейэмоционального (см. об этом в части 2). Каждый человек имеет десятки ассоциаций– от «психологического романа» до психоанализа, от психологии пропаганды допсихологии толпы, от страстных текстов Ницше до интуитивизма Бергсона, и т.д.Во всем этом практически нет ничего ни «измеримого», ни «рационального» – ноесть много «психологии». Так что само это слово, как и рассмотренное ранеенеприятное слово «фашизм», остается одним из наиболее многозначных – но болеепозитивных – порождений человеческого разума, ярким пятном на пестром полетретьей культуры.

Спорт занимает очень своеобразное место награфике: в нем высокий уровень измерения результатов, причем в сильных шкалах –ранговой (как в велогонках), интервальной (баллы гимнастам или фигуристам) илиотносительной (метры, секунды и килограммы в легкой и тяжелой атлетике,плавании и др.). Но сам по себе спорт лишен какой-либо рациональности в смысле«построения непротиворечивой картины мира», которая имеется в виду на графике(за теми редкими исключениями, когда занятия спортом поставляют какую-то ценнуюинформацию для медицины, биологии и пр.). Эмоции же спорт вызывает грандиозные,по крайней мере судя по телерейтингу Олимпиад, самому большому в мире.

В таком же духе можно рассмотреть любыедругие зоны третьей культуры. Везде будут присутствовать огромные проблемы сизмерением, с точностью определений, с большим затруднением относительно поискаистины.

Нет смысла продолжать разбирать отдельныевиды деятельности: в лучшем случае, будет как с медициной, а в худшем – как сполитикой, о которой А. Недель однажды достаточно емко заметил: «Политикаимеет ту неоспоримую особенность, что всякий политический дискурс или дажеразговор о политике превращается в ложь» [22]. Важнее обсудить вопрос, почемутакая гигантская область человеческой деятельности, которая названа здеськультурой-3, не просто существует, но чрезвычайно часто мимикрирует подкультуры-1 и 2 (последнее куда опаснее первого). Предлагается следующаягипотеза.

1. Весь мир, окружающий человека, и самчеловек глубоко эволюционны. Биологическая эволюция, скорость которой куданиже, чем скорость человеческой жизни, здесь имеется в виду в последнюю очередь(не говоря уже об эволюции космоса). Эволюция подразумевает развитие с плохоопределенной целью, с еще хуже определенным направлениям, с огромным элементомслучайности при выборе направлений пути в каждый существенный момент. Наиболеедетальное изложение эволюционного развития общества, главным образом экономики,насколько мне известно, дано в книге Е. Бейнхокера [23]. У эволюционногоразвития столь сложного механизма, как общество (а также, возможно, не менеесложного механизма человеческого мышления), есть одна фундаментальнаяособенность: оно чрезвычайно оппортунистично и поэтому в высшей степенинепредсказуемо – как локально, так и глобально. Как невозможно предсказать,какие именно обстоятельства из гигантского числа потенциально осуществимыхсложатся в некий будущий момент времени в определенном месте, – так нельзяпредсказать, какие действия будут предприняты теми или иными участниками событийв это время и в этом месте.

 2. Парадоксальным образом обилиеинформации почти не помогает решить проблему предсказания. Например,современные финансовые рынки, где объем доступной информации зашкаливает всемыслимые пределы, не в состоянии решить ни локальную проблему обогащения своихклиентов (мизерный процент финансовых фондов устойчиво работает лучше рынка),ни глобальную проблему, такую как периодические кризисы. Нелепо обвинять в этомсамих игроков или их государственных регуляторов – просто системы очень сложны