Страницы Миллбурнского клуба, 5 - страница 89

– Покажь паспорт.

– Не покажь, а покажи, – грамотно поправилЛеня. – Я его забыл дома.

– Ты, грамотей, по какому адресупроживаешь?

Леня назвал адрес Митрофана. Милиционерподвинул к себе телефон, куда-то позвонил и что-то записал.

– Значит, так, – сказал он, и в голосе егозвучала гробовая тяжесть. – Никакой Шпулькин по этому адресу не прописан.Говори, откуда приехал. Будешь врать – живым отсюда не выйдешь, понял?

От страха у Лени перехватило дыхание ипрошла боль в животе. Он сказал сдавленно:

– Из Америки.

– Что ты делал в Америке?

– Жил, – сказал Леня и на всякий случайдобавил дрожащим шепотом: – Я больше не буду!

– Ага! Американец, значит!

Милиционеры переглянулись и явно повеселели.

– Все ясно: шпион, – победно объявилстарый.

– Ну да, шпион и есть, – с энтузиазмомподдержал его молодой.

– Я не шпион! – застонал Леня. – У меняболит живот!

– Сейчас передадим тебя куда следует, –заверил его старый, смакуя ситуацию. – Там быстро разберутся, что у тебя болит.Получишь десяточку строгого, чтоб впредь не шпионил против нашего народа.

Леня не знал, что такое «десяточкастрогого», но догадался, что это должно быть нечто крайне непривлекательное.Эта догадка пронзила его воспаленный мозг, и он разрыдался, отчего ликованиемилиционеров достигло предела.

– Ну что, может, пожалеем? – сказал старый.

– Пожалеем, – согласился молодой.

– Правильно. Пусть платит штраф и валит всвою Америку. Сколько у нас за шпионаж полагается?

– Две тысячи рублей, – с готовностью ляпнулмолодой. Он был еще слишком молод, чтобы постигнуть глубокий смысл денег.

– Правильно, – сказал старый. – Только нерублей, а долларов. Плюс пятьсот за то, что ходит без паспорта. В общем, так,Шпулькин: плати три тысячи и не беспокойся. Я выпишу квитанцию. У нас всё позакону, не то что в вашей Америке.

 Размер штрафа слегка ошарашил Леню. Всяего поездка в Россию не стоила таких денег. Платить было нечем.

– Кредитную карточку возьмете? –заискивающе спросил он.

Старый милиционер пожал плечами.

– Давай, если не нужна. Но сначала заплатиштраф.

– У меня нет таких денег, – заныл Леня.

– Звони своим родственникам, пустьпривезут.

Леня позвонил Митрофану, которого к томувремени считал своим лучшим другом. Услышав про три тысячи долларов, Митрофанпо дружбе обложил Леню таким матом, какого Леня никогда не слыхал и не могпонять, несмотря на свое безупречное знание русского языка.

– Пиндос и есть пиндос, – подвел итогМитрофан. – Сам заварил, сам и расхлебывай. А у меня нет денег.

– Я ничего не заваривал, – ныл Леня. – Онидумают, что я шпион.

При слове «шпион» Митрофан испугался так,что от страха перестал материться. Он перешел на «вы», вежливо попросил Ленюбольше не звонить и повесил трубку. Леня попытался сделать еще несколькозвонков своим новым московским друзьям, но это приводило к такому жерезультату.

– Ненадолго, взаймы! – взывал Леня. – Явышлю, как только вернусь домой!

При упоминании о деньгах друзья грустнели изаводили разговор о живописи или драматическом искусстве. Когда Леня жаловалсяим, что его подозревают в шпионаже, они пугались и спешили закончить разговор.Потом друзья вообще перестали отвечать на Ленины звонки. Видимо, разошелся слухоб их знакомом придурковатом американце, который оказался шпионом и при этом увсех вымогает деньги.

Леня остался в вакууме, если не считатьдвух милиционеров. Но и тем надоело воспитывать Леню; они занялись своимиделами и перестали обращать на него внимание. Мучительно потекло время итянулось до тех пор, пока в Нью-Йорке не наступило утро, и Леня смог, наконец,позвонить маме.

Узнав о Лениных приключениях, мама впала вистерику и немедленно задействовала своего политически влиятельного супруга.Супруг позвонил всем своим политически влиятельным знакомым. В результате пошелзвонок из Госдепартамента США в американское посольство в Москве, а оттуда –далее, по должным российским каналам. Но к тому времени в Москве кончилсярабочий день, должные каналы перестали отвечать на звонки, и бедный Ленязастрял в отделении милиции до утра.

Не будем пытаться передать состояние нашегонесчастного героя в течение этой жуткой ночи или описывать обстановку, вкоторой он провел эту ночь. Вы, мой дорогой искушенный читатель, даже если саминикогда не проводили ночь в московском отделении милиции, наверняка можете себеэту обстановку представить, и, стало быть, незачем зря тратить ваше время.

Утром вернулись на работу два знакомых Ленемилиционера. Они поинтересовались, раздобыл ли их подопечный деньги на штраф, иснова занялись своими делами. И бедный Леня понял, что его песенка спета, и чтоон уже никогда отсюда не выйдет, и что пора подводить итоги своей глупой,непродолжительной жизни.

Но я должен успокоить вас, дорогойчитатель. Не в моих правилах заканчивать рассказ на такой трагической ноте итем портить вам настроение. Ленины мучения продолжались до тех пор, пока вотделении милиции не раздался спасительный телефонный звонок. Этот звонокзавершил целую эстафету звонков, которая началась накануне вечером вамериканском посольстве и пронеслась по Москве через несколько важныхправительственных организаций, отвлекая важных людей от их важных дел. Никто изэтих важных людей не мог понять, почему их важных абонентов интересует какой-тосовершенно неприметный американский турист, и они поспешили от этого ничтожного