Почти касаясь - страница 73

Уголки его губ поползли вверх, и я обрадовалась этому.

– Ах, простите. Мне жаль, что мои идиомы недостаточно современные и модные для вас.

Я улыбнулась ему в ответ. Пока мы сидели в уютной тишине, я прокручивала в голове то, что рассказал мне Эрик. Сделала еще глоток воды, а потом решила спросить:

– Так вот как Айжа стал твоим сыном? Он сказал, что его усыновили после… но я точно не знала, что случилось.

Эрик вздохнул.

– Да. Стефани считала, что мы не должны этого делать. Усыновлять его. Это было причиной нашего последнего скандала. Во всяком случае, как женатой пары.

– Что? Почему? Как вообще можно не хотеть Айжу?

Он с минуту на меня смотрел, чуть ухмыльнулся и отпил еще виски.

– Она считала, что ему лучше будет с родственниками. В Англии. Но Динеш хотел не этого. А еще. – Он замолчал и выглянул в коридор, чтобы удостовериться, что Айжа там волшебным образом не появился. – Она волновалась из-за Элли. Как это на нее повлияет. Меня это тоже беспокоило, конечно же, но дети быстро привыкают к новому. Я думал даже, что для нее это будет полезно, что-то вроде урока на всю жизнь. Что мы должны быть рядом с теми, кого любим. Принимать их.

Он было пригладил рукой волосы, забыв о том, что на нем резиновые перчатки. Осознав это, он положил ладонь на стол.

– Стефани так и не согласилась. Сказала, что не может пройти через это. И не смогла.

– Ого.

Он осушил стакан.

– Таким образом, для нас это было начало конца, для меня и Стефани. Мы заполнили бумаги для развода вскоре после смерти Динеша и Кейт.

Я обхватила руками свой пустой стакан, обдумывая все, что рассказал Эрик.

Все, что он пережил. Сердце за него почему-то заболело так, как никогда не болело за меня саму. Я смотрела на него. Принимая его целиком, не только приятное телосложение и оливковые глаза, но и крошечные линии, очерченные у его рта; то, как торчат его волосы, будто он только что встал с кровати, и не важно, сколько раз он бы ни пытался их пригладить; незастегнутый ворот рубашки, открывающий хрупкую выемку ключицы; нелепые резиновые желтые перчатки, что все еще на нем.

И только тогда я заметила.

Одна из перчаток двигалась. Ко мне. По столу.

Я не дышала. Смотрела. Ждала.

Она остановилась в миллиметрах от моей ладони, все еще держащей стакан.

– Знаешь, а я ведь не могу. – Его голос охрип, это уже почти шепот.

– Не можешь что? – спросила, уверенная в том, что Земля перестала вращаться, а время остановилось.

– Устоять от соблазна коснуться твоих невероятно сексуальных рук.

Он бережно сжал мое запястье, убеждая меня выпустить стакан. Я смотрела, как его пальцы передвигаются по ладони, пока они не переплелись с моими, как корни старого дерева. Он вздохнул.

– Боже, я правда здорово напортачил с Айжей, да?

Так и есть, но ему не нужно было, чтобы я это подтверждала, так что я не ответила. Так мы и сидели, держась за руки за кухонным столом, как самая обычная пара в самый обычный вечер вторника или среды в нашей самой обычной квартире. Но это было не так. Было Рождество. Мой самый любимый праздник.

Шайна сидела за стойкой, когда я пришла на работу в понедельник. Голова наклонена, черные шелковые волосы вуалью прятали ее лицо, и, подойдя ближе, я увидела, что она усердно красила ногти лаком. Кажется, черным. Я и не думала, что она вообще заметила, что я рядом, пока она не спросила, не поднимая головы:

– Слышала, что надвигается снежная буря? – Она ни на секунду не отвлеклась от маникюра. – Говорят, выпадет до шестидесяти сантиметров снега.

– Ага, – согласилась я и вспомнила, что об этом говорила мама Эрика.

– А может, ничего и не будет. – Она дует на ногти правой руки. – Помнишь, как в том году? Было все то же самое, но обещали до метра снега, а выпало всего сантиметров двадцать. – Она закатила глаза.

– Ага. – Хотя я не помнила, что было в прошлом году. Я пошла в заднюю комнату, чтобы повесить пальто и сумку. Мэри-Энн сидела у себя в офисе, дверь была открыта. Я ей махнула.

– Как прошло Рождество?

Она глянула на меня и вернулась к тому, над чем работала.

– Хорошо.

– Ладно. – Я и не ждала, что она спросит о моем. Она стала тихой и незаметной с тех пор, как уволила Луизу. И я пыталась ее понять и дать ей время. Нелегко увольнять друга, особенно того, с кем ты так долго проработал.

Снег пошел сразу после окончания смены Шайны, около трех часов. Сначала крошечные снежинки, будто кто-то сыпал рис из огромных корзин, как на свадьбе. Около четырех моим глазам предстал Айжа весь в снегу. И снега стало гораздо больше – это уже был не рис, а пышные, влажные зефирины, которые пристали к его волосам и объемистой зимней куртке.

Я кивнула ему, и он пошел к своему привычному месту за компьютером, кинув сумку. В пять позвонил Эрик.

– Расписание сбилось. Все пытаются выбраться из города. Приеду сразу, как смогу.

– Без проблем. Тут все в порядке. Не думаю, что все будет так плохо, как говорят.

Эрик что-то ответил, но на линии вдруг пошли помехи, и он отключился.

Я положила трубку, оглянулась и поняла, что мы с Айжей остались одни в библиотеке. Даже гольфист с подушкой ушел.

– Эй, – подошла я к мальчику. – Хочешь по-играть?

Он неуверенно посмотрел на меня.

– Давай, будет весело. Иди к стеллажам и возьми стопку книг. Штук пять-десять. Любых.

Я тоже взяла несколько, и мы сели на пол, окружив себя книгами. Я выбрала одну из них.

– А теперь я скажу тебе три предложения. Два из них я выдумаю, а одно действительно будет первым предложением этой книги. Ты должен будешь угадать, какое именно.