Пылающая Эмбер - страница 97

— Мне известно только то, что он был очень преданным. Хотя не знаю, почему. Она была хороша собой и тому подобное, но от нее исходила эта темная, тихая, заунывная, многострадальная аура готик-рока. Когда она ушла от него, он буквально спятил. Ему потребовался месяц, чтобы найти ее. Когда он это сделал, она была в постели с другим мужиком и под кайфом.

У меня сердце разрывается из-за Мава. Я знаю, каково это, когда кто-то исчезает из твоей жизни. Каждый день ты надеешься, что это недоразумение, ошибка, просто их рассеянность. Каждый день ты думаешь, что они обязательно позвонят или придут сегодня домой. Ты волнуешься, а не произошло ли чего. Может, они стали жертвой несчастного случая. Может, на них кто-то напал. Спустя какое-то время твое беспокойство переходит в гнев, а затем в горечь. Я знаю, что чувствовал Мав до того момента, как нашел ее, но не знаю, что он чувствовал после этого. Я так и не нашла свою мать. Я понятия не имею, что с ней случилось. Но у меня такое чувство, что она где-то живет той жизнью, которой хотела жить. Той, в которой у нее нет детей, счетов и обязательств.

Сердце Мава, наверно, раскололось надвое, когда он обнаружил Дану с другим мужчиной. Это объясняет, почему он сломлен. Почему он не мог вынести вида другой девушки, вошедшей в его дом, которая похожа на его бывшую.

На мгновение я представляю, как бы все сложилось, если бы я познакомилась с Мавом до его встречи с Даной. Каково бы это было, войти в его кабинет в тот первый день и встретить Маверика Ганна, а не Люци? Это бы точно было вожделение с первого взгляда, но была бы это любовь с первого взгляда?

Ох… Эмбер… только послушай себя.

— Я знаю, что он угрюмый, грубый и всё такое, но он — мужчина, который знает, как доставить…

Видимо, захмелевшая Лили вдруг понимает, что она говорит, ее лицо становится мертвенно-бледным и она отводит глаза в сторону.

— Боже, я пьяна. Прости. Я не подумала, — она поспешно добавляет: — Это ничего не значило. И было давным-давно.

Где-то в глубине моего живота зарождается неприятное чувство. Против воли в голове начинают мелькать картинки, на которых они вместе. Острая боль пронзает мою грудь, и я не знаю, когда это произошло, но у меня отвисает челюсть и я не уверена, что смогу ее поднять.

Ее печальные глаза встречаются с моими.

— Прости. Мне не следовало ничего говорить. Но рано или поздно, если бы вы, ребята, сошлись, мне бы пришлось тебе это рассказать. Я была новой клубной девчонкой, у меня не было выбора.

Я киваю. Меня тошнит от этого. Но с другой стороны, как я могу злиться на нее? Она не знала меня, да и Мав тоже.

— Я понимаю. Если бы ты не сказала им, что я девственница, я бы делала то же самое.

Бетани давится выпивкой, которая фонтаном извергается из ее рта на пол. Когда она откашливается, ее ошеломленные глаза встречаются с моими.

— Ты девственница?

— Нет.

Тошнотворный комок у меня внутри рассасывается, и уголок моего рта ползет вверх. Я наблюдаю за тем, как она вытирает свое лицо, а затем берет бумажные полотенца, чтобы очистить пол.

— Я так сказала ребятам, чтобы выиграть для нее время. Я надеялась, что, сохраняя ее для Эджа, они оставят ее ненадолго в покое, — объясняет Лили.

По лицу Бетани видно, что она нам не верит.

— И они купились на это?

Лили усмехается.

— Ага. Крючок. Наживка. И они… попались.

Она снова улыбается.

Бетани смотрит на меня с выражением, которое говорит: «О, мой Бог, да она же в стельку пьяная». Затем закатывает глаза и возвращается к уборке.

Что-то шевелится на моём бедре и пугает меня. Глянув вниз, я вспоминаю, что у меня в кармане телефон.

Вытащив его, я вижу, что у меня два сообщения.

Люци: 512 миль позади, а я даже не помню, как их проехал… Не могу перестать думать о тебе.

Люци: Ты там?

Мои внутренности делают серию кульбитов. Руки покрываются мурашками. Не только потому, что он занёс себя в мой телефон как Люци, но и потому, что он пишет мне. Сообщения разделяет интервал в тридцать восемь минут, а последнее отправлено секунду назад.

— Это сообщение от него? — Лили пытается заглянуть мне за плечо. Я крепко прижимаю телефон к груди, и она смеётся. — Да, от него. Посмотри на себя. Ты покраснела.

Я изо всех сил стараюсь скрыть своё волнение и смущение, поскольку пять минут пялюсь на сотовый, пытаясь придумать, что ему ответить.

Бетани и Лили начинают готовить «Серебряный алтарь». По словам Лили, этот напиток назван в честь Гуса.

Я печатаю и удаляю то, что пишу, как минимум пять раз, прежде чем решаю написать что-нибудь простое. Я не говорю ему о том, как я взволнованна, что получила от него известия, или о том, что не могу перестать думать о нем. Хотя оба варианта верны.

Я: Я здесь… все еще здесь.

Его ответ приходит через несколько секунд.

Люци: Ты напугала меня. Думал, что ты не ответишь. Думал, что ты уже ушла.

Я: Я бы не ушла, не предупредив тебя.

Люци: Ты не представляешь, что это значит для меня, Куколка. Ты в порядке?

Я: Да.

Только я собираюсь завершить на этом нашу переписку, но затем снова набираю и удаляю текст. Наконец, переведя дыхание, я просто печатаю свои мысли и нажимаю на кнопку «отправить».

Я: Бетани смешивает напитки. Лили провозглашает тосты. У нас девичник.

Люци: А ты…? Воздерживаешься… Выпиваешь…?

Я: Расслабляюсь.

Люци: Хорошо проводишь время?

Я: Да. Веришь или нет, у меня никогда такого не было.

Люци: Чего именно?

Я: Девичника.