Жена Кукловода - страница 60

Анна поняла ее молчание по-своему:

— Ты не думай, я не завидую. И не жалуюсь. У меня все хорошо. Даже лучше чем было.

Людмила помолчала. И вдруг решилась. Обида и тоска разъедали ее изнутри, будто кислота, требовали выхода.

— Счастливая… Мы с того самого вечера будто чужие…

— Как это?

Анна сжала ее руку.

— Расскажи, не держи в себе… Вот дурочка, не заметила сразу, на тебе же лица нет…

Опять к горлу подступил горький комок, но Людмила упрямо сглотнула слезы.

— Я сказала, что больше не хочу. И что он должен порвать со Шталем и этими людьми.

— А он отказался…

— Тебе что-то известно об этом? Я так и знала… Это все подстроил Шталь.

— Подстроил? — удивилась Анна. — Ничего подобного. Твой Руслан несколько раз приезжал к доктору. Они запирались в кабинете и о чем-то подолгу говорили. Когда я приносила кофе — тут же замолкали. Я думала, ты в курсе…

Людмила покачала головой.

— Мы почти не разговариваем. Он будто наказывает меня. Равнодушием, безразличием. Почему он так со мной… За что? Он же всегда говорил — мое право отказаться.

Анна вздохнула.

— Знаешь, со мной было подобное. Тогда я только переехала к Шталю и приняла его ошейник. Господин собирался в Италию, на какую-то встречу или конгресс. Я мечтала, что он возьмет меня с собой. И осмелилась ему сказать об этом. Он только усмехнулся. И тогда я в отчаянии заявила, что добавлю в хард-лимит кое-что, его самое любимое, если он не выполнит мою просьбу. Знаешь, как меня наказал Господин?

Людмила понимала, как нелегко Анне рассказывать ей такое.

— Он поставил меня на колени в угол. Лицом к стене. Положил рядом телефон. А потом ушел. У меня было три выхода. Молча ждать, когда Господин простит меня. Может пять минут, может пять часов, может пять дней. Набрать его номер и умолять меня простить. Зная, что он не ответит, не слыша его голоса. Или уйти.

— И что ты выбрала? — глухо спросила Людмила.

— Я позвонила. Но не умоляла. Просто сказала, что сожалею. И буду ждать прощения столько, сколько он пожелает.

— И как долго ты стояла на коленях в углу?

Анна ответила не сразу. Сделала глоток чая. Поставила кружку. Провела пальцем по ее кромке. Посмотрела в глаза Людмиле.

— Три часа. Ровно три часа. Потом господин вернулся и сказал, что меня простил. Но в Италию я не поеду, хотя он уже давно купил билет и на меня.

Повисла напряженная тишина. Дождь осторожно стучался в окно, словно просил его впустить. Но и без него в кухне вдруг будто похолодало.

— Но мы же не в лайф-стайле, — тихо проговорила Людмила. — Он обещал мне: дома только ваниль. Обещал.

Анна посмотрела на нее странно.

— Я не понимаю, прости. Как можно разделить… Может я ненормальная, не такая как ты. Но я не понимаю. Если ты хочешь ванили… Зачем вам Игра?

Людмила вздохнула, не зная, что ответить подруге. Потом так же тихо спросила ее:

— А тебе?

— Мужчины, — как-то слишком взросло вздохнула Анна, — в любом возрасте остаются детьми. И им постоянно нужны игрушки. Некоторым — живые игрушки.

Они замолчали и допивали свой остывший чай в полной тишине.

Глава 15

Руслан сидел в неудобном кресле в конференц-зале «Крокус-Экспо» и нервно вертел в руках ручку. Тема была довольно интересной, но докладчик-американец, говорил по-английски, и он мучительно пытался заставить себя вслушиваться в монотонное бормотание переводчика, но тот словно нарочно говорил совершенно невнятно, не заботясь о внимании аудитории. Когда, наконец, лекция закончилась, и всех отпустили на обед, Руслан вздохнул с облегчением.

В кафетерии было много народу, оголодавшие кардиохирурги бодро поглощали бутерброды, пирожки и булочки, пили кофе, и обсуждали все, что угодно — от покупок сувениров до цен на нефть, только не темы предстоящих докладов.

Руслан едва нашел свободное место за столиком у окна, на двоих, за которым уже сидел подтянутый строгий мужчина лет сорока. Он задумчиво жевал бутерброд с красной рыбой и запивал его кофе.

— Прошу прощения, — сказал Руслан, — можно присесть?

— Конечно! — бодро отозвался тот, — присаживайтесь!

Руслан поставил на столик тарелку с бутербродами, чашку с кофе и сел на скользкий пластиковый стул.

— Что-то сегодня тут людно. Еле-еле место нашел. Выставка какая? — спросил мужчина.

— Конференция, — отозвался Руслан, — кардиохирургов.

— Так вы врач? — мужчина допил кофе и вытер губы салфеткой, — А я вот машину новую присмотрел. А пока оформляют, перекусить решил.

Потом протянул руку Руслану через стол и сказал: — Простите, не представился. Семен Волхов.

— Очень приятно, — ответил Руслан, пожимая крепкую руку своего собеседника, — Руслан Сикорский.

Потом Волхов вдруг остановил свой взгляд на кольце на среднем пальце Руслана. Он совсем забыл снять его перед отъездом, хотя и собирался.

— О, да мы коллеги, — лукаво улыбнулся он, повернув руку так, что Руслан увидел на его пальце золотую печатку, в точности повторяющую символ на его кольце. — Давно вы практикуете?

Отчего-то Руслан смутился. Словно Волхов узнал о нем что-то постыдное. Но не отвечать было бы невежливым, и он произнес, несколько холодно:

— Почти четыре года.

— Ну не так давно, — покровительственным тоном сказал Волхов. — Я начал десять лет назад. Теперь вот председательствую в сообществе Московского региона.

Руслан не ответил, молча пережевывая показавшийся ему совершенно безвкусным бутерброд.

— Ну что же, коллега, — произнес Волхов, вставая из-за столика, — нам просто необходимо встретится в неофициальной, так сказать, обстановке. — Давненько у нас не было гостей из Северной Пальмиры. Ради такого дела, я просто обязан устроить дружеский сейшен.