Playthings - страница 144
— Что, нашего плейбоя не заводят такие таинственные незнакомки? — хмыкнула я.
— Выходит, что нет? — улыбнулся Каллахен, откусив внушительный кусок пиццы. — И потом, — выдал он, запивая его соком, — ты круче всей этой толпы незнакомок и уж тем более — знакомых куриц. Ты же… свой парень!
Я, начав было смущенно улыбаться, тут же растеряла всякую смиренную скромность и отвесила этому ржущему коню затрещину, отчего тот едва не расплескал сок на рубашку, но вовремя успел вытянуть руку.
— Лучше бы ты подавился, — злорадно насмехалась я, промокая стол салфеткой. — С тобой вообще невозможно.
— Сплю на диване?
— В точку! — отсалютировала я салфеткой, прежде чем слезть со стула и выкинуть ее в мусорную корзину. — Так ты закопал тело? А то оно так подозрительно лучезарно мне улыбалось, словно ничего не произошло. Ты ему по голове что ли дал, и у Ника теперь амнезия? — вопросила я, облокотившись на высокий стол. Каллахен промычал что-то невразумительное, потом догадался прожевать пиццу и махнул рукой:
— Надеюсь, что закопал. Если оно полезет наружу, придется добивать лопатой.
— То есть я могу смело считать, что вы там как две подружки поболтали и о чем-то договорились?
— В точку! — передразнил он меня, отсалютировав стаканом сока.
— И?
— Что? — Блондин скорчил на редкость невинную мордашку, в сто пятьдесят шестой раз решив сыграть в любимую игру с трудностями перевода. Я сощурилась и хмыкнула, подперев ладошкой подбородок.
— Кто обещал мне рассказать? — терпеливо напомнила я.
— Кто?
— Что я вообще тут делаю? — пробормотала я, мученически поднимая глаза к потолку. — Ты, башня пизанская, выкладывай уже, а то я с тобой тоже “договариваться” буду, — сурово пригрозила я, а Мика заулыбался в ответ.
— Мы просто решили, что этот рыжий красавчик и покоритель сердец болтается и распространяет свое обаяние где-нибудь в другой вселенной. По крайней мере, до возвращения в родные края. А то у меня на него изжога и плохое настроение.
— Волнуешься, что обсыплет меня розовой пудрой? — с хитрой улыбкой я склонила голову набок, не отводя от Каллахена внимательного взгляда.
— Один раз обсыпал, и почти обсыпал и второй, между прочим.
— А я смотрю, ты у нас представитель государственного контроля над дозировками пудры на человеческую единицу? — поддразнила я, показывая Блондину язык. — Бедный, как ты терпел всю эту коррупционную несправедливость?
— Я на самом деле не ожидал, что у тебя случится этот рыжий, — смущенно признался Мика, пожимая плечами. — Просто какой-то мифический “бойфренд” как-то легче воспринимался, чем этот, который маячил перед глазами как восклицательный знак. Специально, кстати, маячил, — добавил он зловредно, скорчив рожу. — А от мощного такого пинка под зад его защищала — не поверишь! — ты.
— Хорошая тактика, заметь, — хмыкнула я, забирая пустую коробку из-под пиццы. Блондин как раз взялся за последний кусок, а я была уже довольно сыта и парой кусков, что съела до этого. Поэтому пока Мика расправлялся с остатками пиццы, я успела налить еще стакан сока и вернулась на насиженное место за столом, возвращая Блондину возможность снова пялиться на мои коленки.
— Это было нечестно, — пробурчал тот. — Ты точно не будешь кусочек? Твой целлюлит выдержит, не переживай.
— Нет, спасибо. Ты у нас растущий организм, вдруг в этот раз все уйдет не только в рост…
Мика улыбнулся так, как может только он, когда вокруг никого нет. С таким ребячеством и такой искренностью, сделать бы фотографию, а то никто и не поверит. Хотя кому бы мне нужно было это доказывать?
— А про девушку?
— Что — “про девушку”? — опять переспросил тот. — Понятия не…
— Все настолько криминально? Что ты еще успел натворить? Ты уезжал в Лас-Вегас и женился? У тебя будет ребенок от какой-нибудь ученицы старшей школы? — предположила самые худшие варианты я, но потом тряхнула головой. — Хотя как это может быть связано с Ником? Ты женился на его сестре?
— Яувелунегодевушку, — быстро-быстро пробормотал Блондин, но суть, увы, я уловила.
— Когда? — удивленно переспросила я. — Летом? Так вы поэтому не особо ладите?
— Ну когда еще? Так вышло, откуда мне было знать, что у нее есть парень, нынче же не клеймят, — виновато отозвался Мика. — Она сама на мне повисла, я тут при чем? Помнишь, я тебе мельком рассказывал про блеск для губ?
— …она была его подружкой? Только не говори мне, что…
— Увы, да. Ты получилась отличным куском мяса в сентябре, а я, собственно, про эту блондинку с блеском узнал случайно, когда мы с кем-то из ребят переписывались…
Вот теперь паззл отлично вставал в моей голове — и, надеюсь, верно укладывался. Мика смолк, предоставляя мне додумать остальное самой, а я же нетерпеливо соскочила со стула в очередной раз и прошлась от стола к холодильнику и назад. Тот момент с гавайской рубашкой я помнила отлично, потому что это дало мне столько поводов для шпилек, сколько учебный семестр не давал — и помню, что для Блондина это было просто какое-то мимолетное, а то и скорее “предложили — согласился” увлечение, про которое он забыл уже наутро. И если эта самая блондинка после этого по каким-то своим причинам отфутболила Ника, зуб у того был внушительный, учитывая что он об этом ни разу не обмолвился — да и сам наверняка понимал, что толку от разборок не будет, раз его блондинка оказалась совсем уж слаба на передок.
Тогда выходит, я сама просто перед ним все карты выложила, когда в сентябре его перевели? Но, если логично подумать, Ник бы тогда не стал именно из вредности со мной флиртовать, если бы не был уверен, что это заденет Мику. То есть либо он потом догадался, что к чему, либо сразу — теперь уж и не найдешь концов.
