Playthings - страница 145
— Я ему кишки вырву.
— Вот поэтому я хотел решить это как-то… — мне на макушку легла теплая ладонь, и я поняла, что все это время задумчиво изучала два одиноких магнитика на дверце холодильника. И что про кишки сказала вслух, я тоже не ожидала, эх.
— Чтобы я потом тебе кишки вырвала за молчание? — обернулась я, а Мика пожал плечами по-прежнему с виноватой мордашкой.
— Об этом я тоже подумал, поэтому и сказал сейчас.
— Надеюсь, школьницы еще от тебя не залетали?
— Пока нет.
— Пока?! — я вскинула брови, а этот мужлан с усмешкой сгреб меня в охапку, прижал к себе и фыркнул в ухо:
— Скажи хоть что-нибудь другое по теме, про кишки я слышал.
— Тебе хорошо досталось, да? — внезапно хмыкнула я.
— На самом деле, я понятия не имею, что послужило толчком к настолько наглым действиям рыжего в мою сторону. Мне и так пришлось скрежетать зубами, когда он оказался в команде, а ты мне еще сцены закатывала, что я последняя сволочь и специально третирую Ника, чтобы тебе досадить, — напомнил он злорадно. — А что я еще мог сделать? Зато Ник получал столько удовольствия от всего этого, о да.
— И правда — что ты еще мог сделать? — усмехнулась я, чуть отстранившись и пользуясь тем, что я наконец-то могу запустить пальчики за ремень, вытащить из-под него рубашку, и, ткнувшись носиком под подбородок, прикоснуться к коже губами.
— Почему тебе можно меня внезапно целовать, а мне — нет? — притворно обиженно протянул Мика, лениво улыбаясь и наблюдая как я, пуговицу за пуговицей, расстегиваю рубашку снизу вверх.
— Потому что ты играешь в послушного мальчика, — от ощущения теплого живота под тканью мурашки по спине бежали. Верхние пуговицы я расстегивала уже наощупь — мы играли в гляделки, весьма успешно, потому что взгляд отводить вообще не хотелось. Мика смотрел так, что я не могла отвести взгляда, и никак не могла понять что там, за этими кошачьими омутами. Там не было предвкушения, или чего-то такого, что обычно бывает в подобных ситуациях, было какое-то любопытство, но очень поверхностно, проскальзывающее поверх нескрываемого облегчения. Если это его правда тяготило (хм, Мику Каллахена что-то может тяготить?), то я могу сказать, что раздубасила молотком почти всю его алмазную скорлупу — осталось только дождаться, пока она ссыплется вниз. Не сразу, не за день или два, но теперь я готова была ждать хоть вечность.
— С тобой если играть в бунтаря, ты что делаешь? Правильно, молочный коктейль на капот. Меня в местной автомойке уже держат за постоянного клиента. Признавайся, они тебе платят проценты? — в его глазах заиграли смешинки, а уголки губ приподнялись в легкой полуулыбке. Мика упирается ладонями в кухонный стол позади меня — и наши глаза оказываются на одном уровне. Теперь он смотрит так, что у меня дыхание перехватывает, а внутри все разрывается на миллиарды осколков, я стараюсь дышать, но не выходит, потому что все легкие, все внутри забито этим вязким, всепоглощающим чувством какой-то глупой нежности, счастья и тонной пенопластовых звездочек.
— …да никуда я уже не денусь, — я встряхнула челкой. — И никуда бы не делась, как же я без своей любимой занозы в заднице?
— Дурочка, — хмыкнул тот, за что получил в ответ мгновенное “упырь” и полез целоваться. Я особо и не сопротивлялась, да и знаете — целуется Мика шикарно. Как всегда, конечно же играется, чуть прикусывает, все мимолетом, вскользь, не настаивая — это просто поцелуй, хотя это не мешает Каллахену прижиматься ко мне, и уж тем более — лезть под футболку…
— Эй, доброе утро.
— Умм?
— У меня утренняя тренировка, мне надо уже уходить…
Выпутываюсь из-под одеяла, и, приоткрыв один глаз, привычно гляжу на светящееся табло часов — восемь с небольшим. Мне на занятия к одиннадцати. Охтыж.
Мика пытается не ржать как гиена, глядя на мою сонную морду и стоящую дыбом челку, — только и пытается хоть как-то пригладить ее, быстро чмокает в лоб и выпрямляется. Я все еще сонно хлопаю ресницами, просыпаться совсем не хочется, и как-то отдаленно понимаю какую-то автоматную очередь слов “спи”, “завтрак” и “увидимся днем” — и засыпаю снова.
Через пару часов здорового сна я нашла на кухне связку ключей, которая назидательно лежала на крышке банки растворимого кофе посреди стола. Поэтому за утренним кофе я сидела на высоком стуле и играла в гляделки с этой связкой ключей — как раз отлично получалось размышлять о своей судьбинушке без присутствия самого владельца. Хотя чего уж там — эта квартира сама по себе уже была как сам Каллахен, потому что разбросанные вещи никто не отменял, да и полотенца в ванной пора менять, как и постельное белье, и еще я нашла носок. Один. Я отлично понимала, что Мика явно не мифическая фея и хотя бы не раскидывает трусы по полу (или я просто их еще не нашла?), и теперь еще больше не могла понять, в каких мы отношениях. Как мне себя вести? Оставить как есть или начать бузить?
Покрутив связку ключей в руках, я потянулась за телефоном и позвонила Мелиссе.
— Так что говорит Нэйтан? — полюбопытствовала я.
— Сама у него спроси в обед, мы как-то толком не успели промыть вам кости вчера, — ухмыльнулась подруга. — Ты будешь?
— Сегодня не уверена, мне надо просидеть задницу в библиотеке — курсовая что-то внезапно начала маячить перед глазами с восклицательным знаком, так что я сегодня — рабочая единица. Да еще и “Саванна” вечером. Эх, с моим графиком работы — где мои миллионы-миллиарды? Что я делаю не так?
Мелисса только гнусно посмеивалась на том конце, также как и я собираясь на занятия, не отрываясь от разговора. Впрочем, больше ничего такого я от нее и не узнала, а сплетничать про Лисенка решила не по телефону, а позднее. Тем более моя печенка-селезенка догадывалась, что тот будет держать меня как щит до последнего, тем более у него и так все козыри на руках. Хотя кто ему поверит?
