Playthings - страница 146
Из-за привычно горящих сроков у мадам обед не светил ни ей, ни мне — пришлось привычно заказывать из ближайшего ресторана, который работал с доставкой, и есть пасту, не отрываясь от экрана монитора, пока патронесса пыталась распихать ткань в презентации. Немудрено, что позднее в “Саванне” я была молчаливым призраком, который выживал на кофеине, а после смены даже не смог затолкать в себя что-то съедобное — лежал на кровати в общаге и сетовал на судьбинушку.
Мелисса, которая заскочила на пару минут за вещами, окинула меня насмешливым таким взглядом, обозвала старой развалиной и уехала ночевать к своему баскетболисту, оставив мне на растерзание Сьюзен. Или меня ей на растерзание, это как посмотреть, потому что историю о том, как мы расстались все-таки с Ником она не слышала и очень хотела о ней знать. Даже притащила мне банку пива для настроения, так что выбора у меня не было. Да и не было в моей версии ничего такого важного и сверхсекретного, на самом-то деле.
Каллахен весь вечер молчал, собственно, как и весь день до этого, я даже не стала удивляться — это же Мика. И даже думать боялась о том, что это как раз период “спущенных штанов” у него завершился, но зачем он тогда оставил ключи? Ведь дверь в квартиру, насколько я видела, запирается автоматически при захлопывании…
В общем-то, я как всегда слишком много думаю и слишком мало делаю. Потому что трусиха еще та, и ничего не могу с этим поделать.
Утром мир продолжал крутиться, общественный транспорт и пробки были все так же в тесном сотрудничестве на перекрестке Пятой улицы и проспекта Независимости, что сводило зубы. И серый “Астон Мартин” на парковке все так же был этого асфальтового цвета, безупречно отполированный, одинокий и привлекающий всеобщее внимание. Портило привычную картину крыльца главного корпуса только кипа бумажек подмышкой у Блондина, зажатая в зубах папка с файловыми конвертами, пока сам Мика завязывал шнурок на тимбалэндовсих бежевых ботинках. Отличная просто поза для того, чтобы разогнаться и отвесить пинка по этой тощей заднице, пока не видит. Точнее сказать — не может ничего сделать, заметил-то он меня почти сразу.
— Какие люди, и без охраны.
— Рыжего что ли позвать? — отмахнулась я. — Что это с тобой? Неужели бумажки на отчисление собираешь? — я кивнула на безвинно зажатые листочки. — Наконец-то!
— Увы, это всего лишь мои контрольные работы, рано радуешься, старушка, — Мика выпрямился, избавившись от папки во рту, глянул на меня насмешливо.
— Жаль, — хмыкнула я в ответ и бодренько заскочила в двери корпуса. Обмен любезностями привычно состоялся, чего мне еще там на холоде прыгать? Да и мне уже было интересно, как Мика будет себя вести — как ни в чем ни бывало, или же…?
Или же. Да.
Пора признаться самой себе для начала, что он нужен мне как кислород. И не раз в сутки с контрольным “привет — ну ты и задница! — иди уже, не дави на черепушку”, от которого уже зубы сводит. А раз уже и себе призналась, то пора научиться перекладывать проблемы на чужие плечи. Там все равно почти два метра счастья, вытянет.
Я сверлила взглядом телефон на столе, подперев ладонью щеку. Не знаю, с какой конкретно целью, но пока мадам Жюстин проводила семинар, у меня был свободный час. Успев переделать все дела, оставшееся время я скучающе разглядывала записи в ежедневнике, размышляя о своей нелегкой женской доле. Доля, собственно, заключалась в “Саванне”, размышлениях мадам о том, что если она меня захватит в полное рабство, то какой бы мне подошел оклад, ну и о злобном карлике, который не подает признаков жизни вообще.
— Если на него смотреть, он не станет звонить. Это, конечно, айфон, но не настолько же! Тебя научить им пользоваться?
Злобный карлик, кто же еще. Подпирает плечом распахнутую дверь и улыбается как стая чеширских котов.
— А тебя научить стучать в дверь? — от неожиданности я уже как-то автоматически огрызнулась, практически подскочив на месте. Каллахен ворчание проигнорировал, но зато гордо продемонстрировал картонную коробочку из кофейни с горячими стаканами внутри, поставив ее на стол передо мной.
— Подлизываешься ко мне или к мадам? Смею разочаровать — у нее семинар, но я надеюсь, что кофе не успеет остыть, — моя улыбка источала мед, тонну самого отборного приторного меда.
— Не успеет, — Мика уже обходил мой стол, и я успела только подняться с места, прежде чем меня притянули к себе, безапелляционно обхватив рукой за шею, и поцеловали.
— Ты всех своих подружек так целуешь? — хмыкнула я в ответ.
— Нет, только тебя, — не менее ехидно хмыкнули в ухо, не выпуская меня из цепкого захвата. — С остальными как-то проще.
Я смогла только обиженно засопеть в ответ, сжимая под пальцами его теплую толстовку. От Блондина пахло осенью, этими прелыми листьями, и совсем немного — молотым кофе, ведь только из кофейни вышел. Тепло, спокойно и хорошо.
Глупая я, нашла ведь себе мазохистичное развлечение на старости лет.
Ткнув его кулачком куда-то в живот и услышав в ответ вздох, я улыбнулась, поймала теплую улыбку в ответ и потянулась за поцелуем, привстав на носочки. Вот тут бы мне пригодились шпильки, но увы, осенняя погода вновь загнала меня в ботинки и вернула мой рост в привычный детский.
И только услышав шум выходящих студентов из аудитории на кафедре, я спохватилась и мягко отпихнула его в сторону.
— Латте остынет, — напомнил он, кивая на коробку с кофе.
— Если что, оно не останется без дела.
— Я только с мойки, сжалься.
