Playthings - страница 150
Ближе к ночи мне стало совсем скучно — настолько, что я, обнаружив во второй комнате огромное окно с не менее впечатляюще широким подоконником, стянула из шкафа теплый плед и устроилась там, вооружившись рабочим ноутбуком. На горизонте маячила творческая работа, которую можно было легко написать на основе старых работ, которые были у мадам. Она не горела, но поскольку у меня было свободное время, почему бы не начать ей заниматься? Как еще убить оставшееся время до возвращения Мики, я уже не знала, как и пароль от беспроводного интернета, поэтому пришлось заниматься рутиной. Конечно, можно было бы попробовать приготовить поздний ужин, но там забот на полчаса — а я понятия не имела, во сколько упырь возжелает приехать. Но вообще ужин и я… да и готовка в общем-то… я что, работник сферы обслуживания? Обойдется.
Вторая комната этой квартиры практически и не использовалась — да и в принципе была не особо необходима владельцу. Тут стояла беговая дорожка и рабочий стол, но Мика все равно упорно занимался в гостиной на диване, поэтому на этом столе, аккуратно на газетках располагались какие-то составляющие запчастей. Видимо, другого места для них не нашлось. Как и для сушилки для белья и какой-то непонятной футуристической скульптуры из папье-маше. При этом из окна открывался такой шикарный вид на соседние дома и небольшой сквер, что даже было немного жаль, что из спальни такого не видно.
— Даже дверь открыла, поразительно! — Мика подпирал плечом косяк двери. — Не холодно у окна?
Я мельком глянула на часы — ого, почти одиннадцать. Универсальный убиватель времени, эти университетские творческие работы. Но я почти ее доделала!
— Так плед же.
— Внушительная защита, я смотрю.
— Да ну тебя. Смотри, какие носочки! — я гордо продемонстрировала яркие махровые носки с каким-то психоделическим рисунком. — Как тренировка? У меня иногда такое ощущение, что ты качаешь только пресс, чтобы потом его девчонкам показывать при случае.
Мика хмыкнул и одним движением задрал майку вверх, передразнивая мою притворно-ворчливую фразу. Учитывая, что он только из зала и мышцы еще не успели остыть — зрелище самое оно, мне так нравится его живот. Даже когда там и не проступают кубики, чего уж там.
— Ты, эксгибиционист, не стыдно вообще?
— Не завидуй.
— Вот еще. Завидовать должны мне. Я вижу это чаще.
Мика расплылся в довольной улыбке, словно пятилетний ребенок, получивший подарок на Рождество. Выпутавшись из пледа и закрыв ноутбук, я отложила его в сторону и спустила ноги с подоконника:
— Иди сюда, сахарная статуя, пусть мне позавидуют. Я соскучилась.
Мика поцеловал меня неторопливо и так тягуче, запустив руки в волосы и не давая отстраниться, и я все еще чувствовала улыбку на его губах и это было… так нежно. Пользуясь моментом, я запустила руки под футболку, прижалась ладонями к бугристому животу, скользнула по бокам к спине, притягивая Мику ближе и обнимая ногами за бедра.
— Я теперь понимаю, почему Нэйтан всегда так резво убегает с тренировок, — хмыкнул Мика мне в ухо. — Возвращаться домой с чувством предвкушения весьма любопытно. Правда соскучилась?
— Я тебя не ждала, ты такой наив… ай! — я дернулась, когда меня довольно ощутимо прикусили за шею, одна рука скользнула по спине вниз, притягивая еще ближе, отчего я оказалась на самом краю высокого подоконника.
— У тебя что, выключается чувство самосохранения? — Мика горячо выдохнул мне в шею, легко и почти невесомо прикасаясь к ней губами. Рука с поясницы скользнула по бедру, пальцы пощекотали коленку и вернулись назад, по внутренней стороне бедра — по животу, под футболку, к груди.
— Мне кажется, у меня все выключается и ломается рядом с тобой, — пробормотала я, обнимая его за шею обеими руками. — Разве это так плохо?
Утро субботнего дня, когда никуда не надо идти — самое волшебное время всей недели. Ну, по крайней мере, для меня, потому что в эту субботу я была абсолютно свободна — потому что это воскресенье будет уже беспробудно занято мадам Жюстин. Поэтому я спала не просто до победного — а просто бессовестно до победного, выпутавшись из кокона одеяла уже за полдень.
Мика вальяжно растянулся на диване во весь рост и, подложив под голову подушку, чтобы было повыше, с невозмутимостью буддийского монаха играл в какую-то игру на планшете, выкручивая его во все стороны на манер штурвала космического корабля. Он заметил меня только после звука закрывшейся дверцы холодильника, когда я доставала сок.
— Император Палпатин, вы вернулись! — прокомментировал он мой привычный наряд из махрового упырского халата, который доходил мне почти до пяток, а если надеть на голову капюшон — то я смогу мимикрировать под гору одежды. Для меня этот халат был замечателен тем, что он пах миндалем. И он всегда был под рукой. — Мое почтение!
— Только без церемониальных поклонов, сын мой, — я даже оборачиваться не стала, занятая поиском чистого стакана для сока. — Доброе утро.
Мне нравилась эта квартира. Пол с подогревом, особенно актуальный в ванной, теплое одеяло на кровати, эта небольшая кухня и барный стол с высокими стульями. И как бы мне не нравилась эта квартира и ее хозяин, мне не нравилось то, как я себя тут ощущаю. Я не хочу жить так двулично, и уже в коридоре вспоминать о том, что я не могу взять Блондина за руку, когда захочу.
Мне пора начать делать хоть что-то. Но что?
Или оставить как есть и получать удовольствие?
Мика продолжал играть — я нырнула в кольцо рук, под планшет, просто вальяжно завалилась сверху, ожидая реакции на такое внезапное вторжение в личное пространство с девчачьими нежностями. Мика удивленно приподнял брови, чуть подвинулся, чтобы было удобно обоим, но никак не среагировал. Я ожидала нечто подобное “эй, ты чего, ну…”, а Блондин лишь отложил планшет в сторону, вытянув руку к журнальному столику.
