Playthings - страница 151

— Сегодня большая вечеринка на кампусе, — внезапно сказал он, закинув руки за голову. Ох, теперь понятно, кто к кому подлизываться будет. — Мне очень надо там быть. И как члену студсовета, и как капитану команды, ну и как обычному Мике Каллахену. Будет странно, если я не приду.

— А ты сам хочешь?

— Я люблю подобные мероприятия, — честно признался Блондин, скосив на меня мятные глаза.

— Ты и так знаешь, что я не пойду. Просто смотреть, как на тебе виснут девушки в коротких юбках и декольте, не по мне, знаешь ли. И мы оба знаем, что они будут виться, как будто медом намазано…

Мика пожал плечами, даже не отрицая моих слов.

— То есть ты считаешь, что это нормально?

— Что именно? — осторожно уточнил он. — Что они все еще вьются? Ну куда они денутся, я же Мика Каллахен. Они всегда будут…

— То, что ты так спокойно об этом говоришь.

— Ты мне предлагаешь заламывать руки, корчиться на полу и рвать волосы со спины? — хмыкнул Блондин. — Не дождешься. Мир все еще крутится.

— Мир стал бы проще, не будь мы настолько двуличными, — буркнула я наконец.

— Это не двуличность.

— А что это, по твоему?

— То есть ты мне предлагаешь не идти на вечеринку? — возмущение в голосе сквозило так явно, что я даже вздрогнула.

— Нет, я просто сказала, что не пойду на нее. Вот и все. С чего я должна тебе что-то предлагать, ты взрослый мальчик.

— Дурочка.

Я лишь фыркнула в ответ, ткнулась носом в теплое плечо и посмотрела на Мику исподлобья.

— Я знаю тебя как облупленного.

— Уверена? — бровь насмешливо поползла вверх.

— Сколько лет…

— …ты видела публичный образ капитана баскетбольной команды?

Логично, если помнить про маску и скорлупу, но кто поверит в то, что Мика невинный агнец? Ага-ага.

— Смею предположить, некоторые аспекты жизни скромного милого тебя ничуть не отличаются от жизненной позиции капитана одной хорошей баскетбольной команды. Или я ошибаюсь?

— Возможно, совсем чуть-чуть.

— Умм?

— Знаешь такое слово как “приедается”?

— Знаешь такое слово как “привычка”?

— Ах ты…!

Меня самым возмутительным образом стиснули в объятиях и хотели защекотать. Мысли о том, что это за детский сад вообще потонули и исчезли в каком-то глупом ощущении щенячьего восторга, до пресловутых бабочек в животе.

Мне нравятся его прикосновения. Ощущение рук, тепла тела, запах миндаля — вот просто так, в повседневности. Я не тактил, но я знаю что Блондин такой, но все равно мне безумно мало его прикосновений. Мне хочется толкнуть его в плечо при встрече, подпихнуть бедром, положить голову на плечо, потрепать по волосам и пощекотать за ухом. Но я этого лишена, и мне любопытно, насколько от этого некомфортно и самому Мике. Если, конечно, он сам думает об этом.

— Сейчас мне не интересен никто, кроме тебя, — Мика натянул капюшон мне на нос и почесал пальчиком под подбородком, как будто я была кошкой. — Не переживай.

— Ключевое слово — “сейчас”?

— Не придирайся к словам. Я говорил тебе, как ты вкусно пахнешь? — вопрос был с легким намеком на флирт, рука с подбородка спустилась ниже, на шею. — Я не никогда не обращал на это внимания. Сейчас ты можешь рядом стоять, а у меня уже голова кругом. Мы никогда не были настолько близко физически, быть может поэтому. А на той крутой вечеринке у партнеров отца, когда мы танцевали, боже, я хотел тебя в мешок закинуть и унести домой. О, это чудесное платье… Как мне уговорить тебя надеть это все еще раз? На фотографии из журнала оно так круто смотрится, но сейчас я помню только это…

— Если найдем отличный повод — конечно. Один раз, так и быть, я пойду на этот опасный для жизни шаг. Шпильки и я — не очень дружный тандем.

— Но ты же в них ходишь…

— Потому что иногда приходится, да. Это называется — субординация.

— …то есть, если по правилам этой квартиры надо будет ходить без одежды…

Я посмотрела на него так выразительно, что Мика просто прыснул со смеху, за что получил щелбан по лбу, но особо это не помогло. Эта башня неисправима, но кто тут воспринимает все всерьез?

Откуда-то из спальни зазвонил телефон — судя по мелодии, мой, но Блондин крепче стиснул меня в руках и хитро сощурился:

— Переживут.

— А если это мадам Жюстин? — сощурилась я, передразнивая его.

— У нее мелодия другая, я уже запомнил. Нет уж, эта суббота только моя.

— Вечером я иду есть пиццу с одногруппниками, не распускай слюни, — отбрила я, похлопав Каллахена ладошкой по груди с самой елейной улыбочкой. — Достойная замена твоей вечеринке, не находишь?

— Теперь я точно пострадавшая сторона! — Мика потянулся за поцелуем, отчего пришлось подтягиваться выше по дивану, путаясь в распахнутом халате. Сколько мы уже не целовались, каждый раз как по новому — не думала, что этому брутальному пижону это нравится даже, пожалуй, больше чем мне. Только он наверняка вряд ли в этом признается, но я же чувствую, как Каллахен на это все реагирует. И даже не на физическом уровне. На физическом там все намного прозаичней…

— Насколько я слышала, вечеринка будет костюмированная? Хэллоуин же. Пират? Супермэн? Железный человек? Вождь африканского племени?

— Если бы ты решила пойти, увидела.

— Да я смотрю, вы утром выпили эликсир вредности, сэр. Зачем мне идти, если я не смогу прижать тебя где-нибудь в темном уголочке?

— Ты смотри, умеешь кокетничать… — заухмылялся Мика.

— Ты смотри, зато теперь твои руки у меня под футболкой…

В ответ он вздохнул так сладко, что у меня мурашки по спине побежали — и вовсе не от прикосновений, а от какого-то ощущения интимности, потому что мы были вдвоем, не надо было никуда идти, думать о чем-то, и так еще целых полдня этой шикарной субботы. Божественной субботы.