Playthings - страница 28

Пока Мика изображал пантомиму “где моя любимая майка, женщина?!”, переворачивая все вещи и приводя комнату в состояние абсолютно бесконтрольного бардака, я смогла даже спокойно переодеться в свою привычную пижаму, состоящую из шорт и футболки, поскольку Громиле до меня в данный период времени дела не было. В результате он нашел футболку где-то под завалами моих пакетов с покупками, обвинил во всем меня и с ворчанием стал переодеваться, пристроившись на краешке кровати. Сказать мне было нечего, да и не хотелось портить себе настроение глупыми стычками, которые возникли на пустом месте. Не знаю, странно это или нет, но мне и вправду не хотелось тратить силы на эти столкновения разумов, когда каждый пытается выглядеть как можно круче, а со стороны это смотрится смешно и даже нелепо.

Я смотрела на рельеф его спины, когда Мика снимал рубашку и надевал свою футболку “Born to be wild”, и лениво размышляла о том, что я так давно не видела, как он играет в баскетбол, потому что обычно редко ходила на университетские игры. Причину этому я вспомнить не могла, возможно, это банальное отсутствие времени, потому как особой принципиальностью я не страдала, и пропускать игры нашей команды из-за присутствия в ней Мики по этой самой причине не стала бы. Возможно, мне стоит в новом семестре посетить хотя бы одну игру, чтобы убедиться в том, что Блондин не зря пользуется такой популярностью.

— Итак, на что ты умудрилась просадить кучу денег, судя по количеству пакетов? — с любопытством спросил Мика, растягиваясь на кровати поверх одеяла на животе, вытянувшись с комфортом почти во всю длину кровати. Я окинула его беглым взглядом от ступней до кончиков встрепанных волос, в очередной раз удивившись, какой же он все-таки долговязый.

— Тебе настолько любопытно? — переспросила я.

— Еще как. Это настолько необычно для тебя… Купили туфли? — поинтересовался он, улыбаясь.

— Смотри, не лопни от ехидства, пожалей простыни. Кстати, Казанова, где твоя майка? Где ты откопал эту рубашку? — я приподняла брови, поудобнее устраиваясь на подушках. Мика в ответ глухо усмехнулся, уткнувшись лицом в подушку, и пожал плечами.

— Одна милая девушка испачкала ее блеском для губ, — сообщил он несколькими секундами позднее, поднимая голову от подушки. — Думаю, тебе вряд ли будет интересно услышать, при каких обстоятельствах это произошло. Так что ответ достаточно подходящий, да?

— Вполне, — кивнула я. Выходит, я носилась по магазинам как бешеная собака, а этот маменькин сыночек окручивал очередную блондинку в каком-нибудь кафе? Хорошо устроился. Надеюсь, он не планировал то, что я должна буду сидеть в этом особняке и прикрывать его зад? Не дождется. Я тоже хочу подцепить горячего пляжного мальчика и отдохнуть от всех Каллахенов. Не знаю, удастся ли мне сия затея, посмотрим.

— Знаешь, а ты все-таки мазохист, — сообщила я позднее. — Ты проверялся у психоаналитика? До сих пор голову ломаю, зачем ты устроил эту комедию? Даже не комедию, а настоящий цирк на выезде, со мной в главной роли. Зачем тебе это, Блондин? Ладно я, бессердечная сука, которая пользуется тем, что в ответ получила должность ассистента мадам Жюстин, отдых на побережье — хотя сейчас это трудно назвать отдыхом, некоторое пополнение в гардеробе и новые ощущения. Будет о чем вспомнить, если ты не втянешь меня в очередное абсолютно сомнительное дельце. Мне ни горячо, ни холодно от успеха или провала нашей сделки. Но — ты? Ты ввязался в очень странное и явно не направленное на успех дело, потому как предложил сделку девушке, которая и в грош тебя не ставит, прости за откровенность. Куда проще было бы позвать влюбленную в тебя дурочку, которая будет виснуть на твоей шее, млеть от восторга при одном только взгляде на твою потрясающую задницу и уж явно изобразит твою подружку намного лучше меня. Смысл от этого цирка, Ми-Ми?

— Хочешь об этом поговорить? — с любопытством переспросил Каллахен, подперев щеку ладонью. Весь мой монолог о цирке на колесиках он выслушал с самым непроницаемым лицом, без малейшего ехидства, глядя на меня. Обычно мне непривычно выдерживать его взгляд долгое время при разговоре — и особенно тяжело при многочисленных стычках, но сейчас Мика смотрел на меня совсем по другому. Не сказать, чтобы этот взгляд был откровенно доброжелательным, но и неприязни в нем не было. Немного любопытства, немного интереса. Этакий коктейль.

— Ну, когда-то же нам надо об этом поговорить, — отозвалась я, откинув челку с глаз.

— Хорошо, — Мика небрежно пожал плечами, продолжая разглядывать меня. — На какой вопрос мне ответить: про цирк на выезде или про влюбленную дурочку? — улыбнулся он.

— Не ерничай, — отмахнулась я.

— Почему ты? — неожиданно серьезно сказал Мика, мгновенно убрав улыбку с лица. — Мы никогда не были такими уж заклятыми врагами, как все считают, и как говорим окружающим мы сами. А наши шуточки и активные военные действия всегда заканчивались не так плачевно, если бы мы велась открыто неприязненная война.

— А кто написал мне на лобовом стекле нехорошее слово? — приподняла брови я.

— Так оттерлось же.

— Железная мужская логика… — проворчала моя вредность.

— А кто мне все шины спустил перед выпускным балом?

— А кто наговорил одному печально известному сокурснику столько гадостей, что он до сих пор от меня шарахается от прокаженной?

Мика неожиданно громко хохотнул, спрятав лицо в подушке.

— Что ты ему наговорил, признавайся? — зарычала я, начиная злиться то ли на саму себя, то ли на то, что этот нахал ехидничает. — Каллахен…