Playthings - страница 97

Мои мысли были озвучены вслух парой секунд позднее. Только немного интерпретированы на свой манер, ясное дело. Звучало это примерно вот так: “Какой кривоглазый мутант продал тебе очередные шпильки? Или ты попала к иностранцу, который путает слова “кеды” и “туфли”? Ты еще не вывихнула ногу?”

Как бальзам на душу.

Я едва не застонала от восторга, даже глаз не открывая. Этот голос не сколько преследовал меня, скорее наоборот — мне до одури хотелось услышать его рядом.

— Ох, а я наивно надеялась, что тебя больше не увижу, — со злорадной радостью отозвалась я, открывая один глаз. Так и есть — два метра пафоса, эгоизма и тотального превосходства. Ничуть не изменился, если только волосы отросли и в гардеробе появились черные джинсы-скинни, которые теперь вообще не оставляли простор девичьему воображению. На них я старалась не смотреть, чтобы не навлечь на красную голову новый поток язвительных замечаний.

— Я тоже, — честно отозвался Мика, скривив нос. — Ну что, целоваться-обниматься будем? — насмешливо спросил он, подпирая несчастный кофейный аппарат ладонью.

— Не боишься за свой имидж? — я даже бровью не повела.

— Так нет никого, лекции, — невозмутимо выдал Каллахен, оглядев пустой холл.

— Обойдешься. Что ты тут забыл? Твой факультет тут вообще не занимается. Или… Ой, извини, ну как я могла забыть, что в начале года ты всегда проводишь смотр первокурсниц. Ну как в этом году? Факультет дизайна опять подкачал? Кто лидирует по числу мини-юбок и блондинок? Опять менеджмент?

Мика умиленно улыбался мне в ответ, и даже отвечать не стал. Только улыбка становилась все шире и шире, а в финале моего монолога о прекрасном он сдержанно хмыкнул. И невозмутимо сунул мне под нос запечатанный бумажный конверт, на который я подозрительно сморщила нос:

— Это завещание?

— Если бы я его писал, непременно оставил бы тебе все свои трусы. Определенно. Но смею тебя разочаровать, это всего лишь от твоего младшего брата.

— Так ты за этим сюда пришел? — догадалась я, забирая пакет. — Так бы сразу и сказал, а не корчил из себя Тони Старка. Надеюсь, ты внутрь не заглядывал?

— Нужно мне было еще вскрывать конверт и читать ваши детские переписки… — хмыкнул Блондин, отступая назад. В принципе, свою миссию он выполнил, я не удивляюсь, что он стремится ретироваться отсюда побыстрее.

— Спасибо, что сохранил и отдал, — просто сказала я, прижимая конверт к груди. Надо было побыстрее сворачивать разговор, пока нас окончательно и бесповоротно — от радости встречи, видимо, — не понесло в язвительность и издевки.

Уверена, потом мы оба будем жалеть о сказанных словах.

— Ежедневник.

— Что? — не поняла я.

— Ежедневник не забудь. На автомате.

Мика кивнул в сторону моей записной книжки, которую я в порыве забросила на крышу кофейного аппарата. Вот черт! И правда — едва не забыла.

— Я бы не забыла, — пробормотала я, неожиданно смутившись, цапнула ежедневник вместе с пакетом подмышку, прихватила кофе — и позорно сбежала под прикрытие кафедры. Насмешек и шпилек вслед не послышалось, и на том спасибо. Хоть за это я была Каллахену благодарна. Не хотелось бы швырять в него свежеприготовленный кофе, ну правда же.

Конверт я вскрыла сразу же. Да и содержимое меня не сказать чтобы удивило: распечатанная на принтере фотография какого-то стриптизера… с наклеенной поверх головой Каллахена. Ничего особенного — Стивен у меня любит дурачиться. Подозреваю, он перестанет напоминать мне об этом лете к старости. И то из-за приступа маразма или склероза.

Н-да…

Я постучала ногтем по приклеенной голове вечного соперника и ухмыльнулась. Судя по всему, мы остались прежними, и это хорошо. Меня посетила шальная мысль о том, что если Мика начнет искренне и тепло улыбаться всем, число его поклонниц увеличится в геометрической прогрессии. И сильно увеличится, честно говоря.

Надеюсь, в этом году мы будем встречаться намного реже. У меня была полная занятость у мадам, а Каллахен должен работать над дипломом. Это наш последний год под одной крышей.

Только радует ли меня эта радужная перспектива?

Год пролетит быстро, и я ведь не буду потом жалеть, что так ничего и не сделала? Буду ли потом вспоминать лето в Сан-Франциско, или уже к Рождеству забуду об этом как о кошмарном сне? У меня даже и загара толком не осталось — как бледная поганка, вампир бы испугался. Красавица. У меня большая часть сокурсников хвастаются бронзовыми коленками друг перед другом, а мне остается лишь носить джинсы, чтобы не позориться. Вот такое у меня всегда лето и бывает.

— Ты счастлив, мелкий? Чего ты хотел этим добиться?

Я не утерпела и позвонила Стивену, как только освободилась, еще на лестнице. Младший брат в голос загоготал в трубку, мне пришлось фыркнуть в ответ.

— Так и знал, что ты позвонишь. Как тебе мой… коллаж?

— Эффектно, но не стоило просить нашего баскетбольного гения заниматься бесплатной доставкой. Ты же знаешь, он потом тебя с потрохами съест.

— Нет-нет. Это он тебя с потрохами съест, — хмыкнул Стив.

— Клыки поломает, — привычно отозвалась я, преодолевая последний лестничный пролет.

— Конечно, — поддакнул младший. — Но кто еще, если не ты? У нас еще тот журнал остался…

Я едва не протаранила лбом входную дверь.

— Что? — мне понадобилось секунды три, чтобы собрать волю в кулак и не сорваться в фальцет.

— Пока-пока, сестричка, приятно было поболтать, — ухмыльнулся Стивен… и повесил трубку!

— Ах ты!