Playthings - страница 31
Через какое-то время ветер усилился, волны стали выше и сильней — мы признали наш проигрыш природе и выбрались на берег. Подхватив вещи, мы вприпрыжку бросились в сторону дома, по дороге споря из-за того, кто будет занимать ванную на втором этаже. Душ был и на первом, собственно, поэтому мы спорили без особого энтузиазма. Уже на кухне Мика уступил мне второй этаж, мотивируя это тем, что у него “уже отмерзло все самое главное” и что нет сил подниматься по лестнице в ледяных плавках. Когда я вернулась в спальню, Блондин уже спал, уткнувшись носом в свою подушку. Да и я тоже не особо долго ворочалась, все-таки ночное купание полезно перед сном, что ни говори.
Надо повторить при желании завтра.
Утро ознаменовалось тем, что я проснулась с ощущением чужеродного присутствия на своей территории. Это самое чужеродное выражалось в подушке на моей голове — и, судя по тому, что моя подушка была на месте, то, что было сверху, можно было смело назвать подушкой Блондина. Так что подушка делает у меня на голове?
Ворча что-то про безмозглых великанов, я выбралась из-под одеяла и заняла относительно вертикальное положение. Спать хотелось почему-то до сих пор. Я тяжело встаю по утрам, даже если сплю до полудня. Но увиденное заставило меня мгновенно забыть про сон и про подушку. Нет, обнаженного Каллахена я не обнаружила, ключи от новенького “Феррари” тоже, — всего лишь Блондина, сидящего в изножье кровати и рассматривающего мои только купленные босоножки. Откуда он их взял, понятия не имею!
Молча схватив подушку, я швырнула ею в видимого противника, искреннее надеясь на то, что босоножки останутся в живых. Подушка попала в цель, но хрип ужаса, который выдал Мика, чуть не довел меня до инфаркта.
— Господи, идиотка! Я перепугался до смерти! Ты бы хоть кашлянула для приличия! — рявкнул он, еле удержавшись на краешке кровати и пытаясь успокоить сбившееся дыхание. — Я чуть не… Тьфу, тебе даже ума не дали! Есть красивые, есть умные, а ты третий тип! — он швырнул в меня одной босоножкой, от которой я спряталась под одеялом.
— Руки прочь от моих вещей, клептоман! — фыркнула я в ответ, пригрозив ему этой самой босоножкой. — Испортишь еще. Ты цену видел?!
— Слава Богу, что нет… — отозвался Мика хмуро. — В отличие от тебя, у меня ранимая детская психика.
— Еще вспомни про “люблю свою девушку и долгие прогулки по пляжу”, - я гнусно захихикала, натянув одеяло до самого носа, чтобы спрятать свой зловеще-довольный оскал.
— Ты права, кстати, надо нагуливать загар… — с серьезной миной отозвался Блондин, напрочь проигнорировав мое хихиканье и протянув мне вторую босоножку. — У тебя есть крем от солнца? Тут такое пекло, что без него я стану как вареная креветка… — выдал он с прискорбной миной, глядя в окно.
— Мне еще с тобой кремом делиться?
— Я твой мужчина, ты должна обо мне заботиться! — он повернулся ко мне, выдав свою коронную полуулыбку, ответ на которую у меня всегда был один. Я показала средний палец и выбралась из кровати.
— Ты моя заноза в заднице космических размеров. Если ты мой мужчина — где мой завтрак в постель?
— Лучше бы ты что-то другое спросила, а не про завтрак, — Мика растянулся на освободившейся кровати, закинув руки за голову. — Я думал, ты уже достаточно взрослая для таких вещей.
Препираться мы так могли часами, это уж известный факт. Впрочем, сейчас эта беседа никого не задевала за живое, поэтому мы оба улыбались и не обращали друг на друга внимания. Вспоминая прошлую ночь на пляже, я могла смело предположить, что начало все-таки положено, и, быть может, через пару недель мы сможем найти общий язык. И может быть, станем друзьями. Я не заикаюсь про “хороших друзей”, с меня хватит и того, что у меня больше не будет поцарапанных дверей и слухов о том, что я лесбиянка. Впрочем, к слухам и царапинам я уже привыкла…
А ведь, зараза блондинистая, так внятно и не ответил на вопрос, зачем ему этот цирк на колесиках!
Вспомнив об этом, я встала в позу “крутой женщины” где-то посреди комнаты и, ткнув в сторону кровати пальцем, выдала все это, упомянув и “цирк на колесиках” и “жопу блондинистую”.
— Ты меня с этого света сжить хочешь своими дурацкими вопросами? — со стоном отозвался Мика.
— Вас, упырей, так просто не возьмешь… — фыркнула я в ответ. — Клянусь, Каллахен, если этот цирк принесет мне кучу проблем, я тебе устрою такую райскую жизнь, что проколотые шины тебе покажутся детскими забавами. Если ты специально тут комедию ломаешь, скажи сразу…
— Джей, все, что я тебе вчера говорил, вполне серьезно, не глупи. Вот послали мне небеса вечного перестраховщика!
— Это тебе за грехи твои тяжкие! — злорадно сообщила я, сложив руки на груди.
— Ты же сама хотела наладить отношения, но продолжаешь считать меня самовлюбленным эгоистичным идиотом. Так дело не пойдет. Уподобляться ботаникам и занудам я не намерен, так что прости, какой есть — такой есть. Эгоистичный, самовлюбленный… Хм, как там ты еще меня называешь? Хочешь играть только по своим правилам? Не выйдет, уж извини, — Мика приподнялся на локтях и окинул меня насмешливым взглядом. — Если уж играть, то по нашим общим правилам, а не только по твоим. Ты не менее эгоистична, чем я, Джейсон, просто не хочешь и не любишь этого признавать. Загоняешь всех без разбора под одну гребенку, а потом еще удивляешься, почему многим это не нравится. Не надо со мной такого делать, это раздражает.
— А не ты ли мне говорил, что тебе дела нет до моего мнения? — ощетинилась я в ответ. — Пытаешься тоже изобразить меня дьяволицей во плоти, Каллахен? Увы, мне с тобой не сравниться.
